стоило мне попасть сюда, как выдержка стала меня покидать, а манеры забываться. Хотелось взбунтоваться, закричать, топать ногами… Глупо, конечно, но что-то толкало меня поступить именно так. Останавливало только одно – я не ребенок. Больше не папина любимая маленькая девочка, а женщина… Значит должна отвечать за свои поступки, а не искать поддержки в объятиях родного человека.
... Разве найдётся на всём белом свете место прекраснее ,чем суматошная ,шумная , пестрая Аграба, вобравшая в себя в себя все известные миру народы и богатства?...
Почему мир так плох? Не потому что люди плохие. Он такой, потому что у всех есть свои причины и оправдания, чтобы быть такими, какие мы все есть.
Мы тратим значительно больше родителей на переделку и украшение своих домов, в которых бываем все реже, потому что пропадаем на работе, добывая средства на французские хромированные смесители и узорный дубовый паркет. Кажется, родной кров стал для нас сценой, где мы рассчитываем когда нибудь блеснуть.
Когда рассудок ослабевает, власть переходит к рефлексу литературного цитирования.
для мужика воздержание вредно. Мысли разные в голову лезут, и от них смятение в душе.
Ты меня никогда не найдешь, Обо мне никогда не узнаешь. Ну а если вдруг повстречаешь — Отвернусь… и ты мимо пройдешь. Ты меня ни о чем не спросишь. Я тебе ничего не отвечу. Никогда, даже если захочешь — Не шагну, улыбаясь, навстречу. Не откликнусь на крик, не ищи! Для меня этот город увечен. Он для сердца – бесчеловечен! Никогда к себе не зови!.. …Лишь однажды, возможно, вспомню, Заглядевшись в небесную просинь, Крепость плеч, и упрямый взгляд. И глаза твои… словно осень.
– Я получала бы больше удовольствия, презирая всех этих полковых дам, если бы думала, что у них нет причин смотреть на меня свысока.
– Едва ли они смотрят на вас свысока.
– Нет? Они терпеть не могут и презирают меня.
– Когда вы болели, они делали для вас все, что могли.
– Глупыш! Разве вы не знаете, что отнестись к врагу благородно – лучший способ показать свое презрение.
Брак - это серьезный вопрос, ни о каких чувствах тут речь вестись не может.
Начинаешь с распутства, а кончаешь, как твой прадед, храня верность одной-единственной женщине.
Никогда в Москве и в ее окрестностях так не веселились, как перед грозным и мрачным двенадцатым годом.
Никто и не подозревал, что эти боги развратничают не хуже обыкновенных смертных.
Все на первом курсе были гениями, все бухали как сумасшедшие. И всё... Все мы были гениями и все обосрались как поэты. Ни одного из нас не вышло. "Поздний гость"
"Целое десятилетие он провел в самоуничижении, целое десятилетие он убеждал себя, что его жизнь потерпела неудачу, потому что он сам неудачник. Поразительное великодушие Жаклин Жанен внушало ему веру в себя. Конечно, родители дали ему много любви. Но тут-то речь шла о постороннем человеке. О человеке, не имевшем перед ним, если можно так сказать, никаких эмоциональных обязательств."
Покорись беде — и беда тебе покорится…
Иногда, все, что ты можешь сделать, – это определить, в какую сторону дует ветер, и держать курс.
Что ж, война — это неплохо, ваше величество. Я перестану делать в своих мастерских кривые зеркала и начну изготовлять оружие. Война всегда приносит доход.
У меня были сомнения, не пытается ли он обмануть нас или даже заманить в какую-то ловушку, но пот, выступивший на его лбу, и отчаяние во взгляде были настоящими.
–... Разве не вы – «джентльмены, что лгут на благо родины »?
– Вы путаете нас с дипломатами. Мы не джентльмены.
– Значит, вы лжете, чтобы спасти свою шкуру.
– Опять мимо, это политики. Мы совсем из другой песочницы.
… угодить в ловушку может кто угодно. Неважно, богаты вы или бедны, высокообразованны или малограмотны, верите в бога или нет. Любящие и заботливые родственники, скептицизм, собственные твердые убеждения – ничто не может быть гарантией. Люди ошибочно считают, что уж с ними-то такого случиться не может, и это становится козырной картой для сектантов. Есть лишь один способ не попасть в подобную общину: быть настороже. Считать, что вам ничего не грозит, недооценивать ситуацию – значит оказаться в группе риска.
Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты все равно остаешься под его защитой.
«В любой непонятной ситуации вызывай меню. Нет меню? Вызывай полицию!»
Да что мог сделать оставшийся без отца мальчишка? В котором все больше разгоралось пламя звериной ненависти. Он ненавидел всё. Этот город с его садами и улицами. Людей неспособных понять его боль. И особенно он ненавидел благородных. Ублюдков, чье слово в суде стоит выше логики и здравого смысла.
Если ты что-то сделал без труда, ты сделал это неправильно.
Гогот - это особый вид смеха, принятый среди богачей викторианского Лондона. Всем остальным он кажется обычным смехом, смешанным с лошадиным ржанием.