О будущем не думали, в него не верили. Царило одно торжествующее "сегодня".
– ...Пойдешь в ВЧК работать?...
– Право, не знаю. Дай подумать.
– Некогда думать... Завтра утром надо быть там. Ну?...
– Надолго это?
– Не знаю. Наверное, ненадолго. Поработаешь, вернешься сюда.
– С женой бы посоветоваться…
– Потом посоветуешься. Ну?
– Ладно.
Если бы все мы проповедовали все то, что мы практикуем... мир очень скоро превратился бы в заправский зверинец...
Причем даже в случае с разведением горшечных цветов мы склонны подозревать в этом занятии человеческий эгоизм. Зачем изымать цветы из естественной среды их произрастания и ждать от них цветения в чужеродном окружении? Разве это не то же самое, что принуждать птиц петь и спариваться, сидя в клетках? Кто знает, но можно предположить, что орхидеи задыхаются в искусственной жаре ваших оранжерей и беспомощно скучают по проблеску своих родных южных небес?
– Всего исхлестала совершенно безжалостно. Вон у меня даже кровь на руке осталась.
– Это у тебя раздавленный комар!
– Вот! Даже бедное животное не пожалела!
Я хочу любить свое творение, создать его по образу и подобию своему, короче, любить его, как отец любит сына. Я буду мысленно разъезжать в твоем тильбюри, мой мальчик, буду радоваться твоим успехам у женщин, буду говорить: "Этот молодой красавец - я сам! Маркиз де Рюбампре создан мною, мною введен в аристократический мир; его величие - творение рук моих, он и молчит и говорит, следуя моей воле, он советуется со мной во всем".
...ему, как это часто бывает у фанатиков, не хватает глубины суждений.
"Тебе надо провести линию, дитя моё, а ты что делаешь? Ты проводишь черту!"
Пусть он соберет все силы, чтобы подавить в себе преступное влечение: он чувствовал, что сидящий в нем зверь, помимо его воли, прокрадется в комнату девушки и задушит ее, побежденный роковым, бессознательным инстинктом.
...никогда человек не подвергается более сильному искушению, чем в избытке счастья.
Да что же такое-то? В кои-то веки я и правда пытаюсь думать! Честно пытаюсь, но выходит какая-то несвязная конструкция, просто руки опускаются, честное слово.
И говорил же ему когда-то отец «Айрон, в тот день, когда ты попытаешься понять женщину, она залезет к тебе на шею и свесит ножки!». То, что отец оказался прав, Вейнер уже осознал.
Если читатель находит последнюю фразу чересчур длинной, пусть примет мои извинения, но каяться и пресмыкаться перед ним я не намерен.
Мозг – это голограмма, отражающая голографическую Вселенную.
- Найдется ли такая, кто захочет стать моей женой, женой разоренного, несчастного человека?
- Можешь не сомневаться!
- Кто же?
- Да любая старая дева, уже отчаявшаяся, с восторгом...
- Но есть ли на свете хоть одно сердце, которое бьется для меня?
… к несчастью, не все необыкновенные люди – хорошие люди.
– Ты читала рассказ «Жизнь с идиотом»? – спрашивает папа у мамы в рамках поддержания светской беседы, пока оба заняты отмыванием сковородок.
Матушка поднимает голову и молча смотрит на него.
– Понимаю, – горестно соглашается папа. – Ты могла бы его написать.
Подлинный текст догмата гласит:"Все истинно верующие да разбивают яйца с того конца, с какого удобнее". А какой конец считать более удобным - тупой или острый, - это, по-моему, личное дело каждого верующего.
— Конкурент? Оба вы работаете в одной области, так сказать, только Эйк — идеалист, а ты — профессионал. Почти никакой разницы, особенно для тех, кого убиваете.
Научная революция не была революцией знания, она была в первую очередь революцией невежества.
Великое открытие, которое привело к научной революции, — мысль, что людям неизвестны ответы на самые важные вопросы.
стр 306
Муки и слезы - ведь это тоже жизнь.
Не умеешь драться — веди себя вежливо, а если уж взялся оскорблять других — учись драться.
Поэтому тот, кто хорошо сражается, стоит на почве невозможности своего поражения и не упускает возможности поражения противника. По этой причине войско, долженствующее победить, сначала побеждает, а потом ищет сражения; войско, осужденное на поражение, сначала сражается, а потом ищет победы
Меня провели в комнату. Красную. Красными обоями, красными шторами и красным ковром. Мне сообщили, что здесь можно посидеть. Я слегка удивился тому, что у комнаты столь узкое предназначение. Здесь не только посидеть можно было, но и ставить оперы, устраивать велогонки и отрываться по полной с играми в "летающую тарелочку". Причем проделывать все одновременно. Даже не сдвигая мебель.
В такой комнате мог даже пойти дождь.
...
Я решил отправиться в дальний угол к камину. Где-то на полпути пришлось остановиться и передохнуть -- все-таки годы берут свое...
...
Мажордом двинулся в мою сторону -- на мой взгляд, без какого-либо умысла -- и где-то с двухсот метровой отметки окликнул:
-- Не хотите ли чего-нибудь выпить, мистер Лэнг?
-- Виски, пожалуйста, -- прокричал я в ответ.
Пусть знает наших.
...
Его (хозяина дома) рукопожатие оказалось горячим и сухим. Сжав мой локоть, он направил меня обратно на диван, а сам примостился рядом. Наши колени почти соприкоснулись. Если он всегда садится так близко к гостям, то я должен сказать, что средства, вбуханные в комнату, явно не оправданы.