— Сейчас, когда у нас пошла такая дружба с Западом, что уничижение паче гордости, как говорится
– Слава Богу, я женщина! – воскликнула она и чуть было не впала в крайнюю глупость – нет ни в мужчинах, ни в женщинах ничего противнее, – а именно гордость своим полом, но тут она запнулась на странном слове, которое, как ни старались мы его поставить на место, пролезло-таки в заключение последней фразы: Любовь. «Любовь», – сказала Орландо. И тотчас же – до того она прыткая – любовь приняла человеческий облик: до того она нахальна. Другие понятия – пожалуйста, могут оставаться абстрактными, голыми, а этой непременно подавай плоть и кровь, юбки и мантильку, лосины и камзол. И поскольку все возлюбленные Орландо раньше были женщины, то и сейчас из-за постыдной косности человеческой природы, не спешащей навстречу условностям, хотя Орландо стала женщиной сама, предмет ее любви все равно была женщина; ну а сознание принадлежности к тому же полу лишь углубляло и обостряло былые ее мужские чувства, только и всего. Тысячи тайн и намеков теперь для нее прояснились. Высветлилась разделяющая оба пола тьма, кишащая всяческой нечистью, и, если что-то есть в словах поэта о правде и красе [24], ее теперешнее увлечение в красе наверстывало все, что потеряло на подтасовке.
-Ты знаешь тётку Мэшема?
-Никогда не слыхал, что у него есть тётка.
-У Мэшема миллион тёток.
-Мэшем есть в "Книге Страшного суда".
-Вместе со своими тётками.
«Дети — наше будущее. И живое свидетельство, что будущее уже не наше».
Светоч — рассветный всадник, Месяц — вечерний, Мрак — ночной. Г
принялся думать о себе с жалостью, запас которой у него, как и у всех больных, был очень велик
Рыба тогда еще ловилась, и самогон покупался в проверенных местах. Потом постепенно перестали ставить палатки. Не потому, что палаток не было, а потому что, если поставишь, тебя ночью выкинут, вырежут, вые… – в общем, все на «вы».
Всякая работа хороша, если она порядочно оплачивается. (Рубо).
Ее приводила в отчаяние природа, суровое материнство, ворвавшееся в ее веселое существование, новая жизнь, зачатая в обстановке смерти, которую она сеяла вокруг себя.
Единственный способ сберечь собственное сердце – спрятать подальше и сделать вид, что его вообще нет.
Уверяют, что мои родители – обычные мужчина и женщина. Странно… Мне казалось, что я не столь низкого происхождения.
всякий раз, как мы осуждаем того, кого любим, это как-то отдаляет нас от него.
Слова «все, точка»… часто используют, когда все только начинается.
Какое у меня есть право требовать совершенства, если я сам далек от него?
Истинная страсть эгоистична.
Лучше всего у фашистов получается вызывать лютую ненависть.
Приятно платить добром за зло.
«Чужую тайну те скорее открывают, Кто сами от людей свою скрывают»
Мы здесь гостили уже шестой день, и я подружился с соседскими ребятами, и перезнакомился со всеми собаками, и знал каждую по имени и фамилии.
Единственное, что можно сделать, это подойти к вопросу философски, то есть сказать себе: «Хрен с ним».
Ум - вот мое оружие. У брата Джейме есть меч, у короля Роберта боевой молот, а у меня разум. А он нуждается в книгах, как меч в точильном камне, чтобы не затупиться.
Во время войны государство беднеет оттого, что возят далеко провиант. Когда провиант нужно возить далеко, народ беднеет.
Я хочу сказать, что любовь - это лотерея, в которой выигравшему достается смерть! Поверьте мне, любезный д'Артаньян, вам очень повезло, что вы проиграли! Проигрывайте всегда - таков мой совет.
“О да! Иногда, оказывается, так приятно самой распоряжаться своими снами.”
Получалось, что для того, чтобы мне становилось лучше, я, выходит, должен становиться хуже.