Полагаю, это означает, что они жили долго и счастливо — если забыть о том факте, что оба они были мертвы.
– Тоже не любишь эту шипучку [шампанское]? – заметила Соня.
– Странное пойло: я его в рот, а оно в нос лезет...
– Я за все заплачу! – оттеснила его бедром, поставила бутылки перед кассиром и в панике начала рыться в рюкзаке, чтобы достать кошелек.
– Простите, – коротко усмехнулся Лавров и, обняв меня за талию, приподнял над полом и поставил себе за спину. – Моя девушка вчера какую-то феминистку в автобусе лизнула. Подхватила что-то, видимо.
Ошейник мне прикупить ещё не хочешь? А может тебе тапочки в зубах принести? Ты только скажи, я Дэпу передам, он и зубы добудет, и тапочки!
Доверяй человеку, работа которого оставляет грязь под ногтями.
— Интуиция — одно, а факты — совсем другое, — заметила я. — Надо не только доверять фактам, но и уметь их анализировать, — важно заявил Володька.
Говорят, человек всегда оказывается там, где он должен быть. Где в нём больше всего нуждаются.
Если ты много читаешь, это еще не значит, что ты интеллектуал.
«Нельзя женщине жить только мужчиной, которого она любит. Ничем хорошим это никогда не заканчивается».
<...> если прятаться довольно долго, стать привидением среди живых, можно навсегда исчезнуть, и никто даже не заметит. Человеку свойственно заботиться о том, чтобы след, который он оставил, кто-нибудь увидел.
Мораль сей басни такова: иногда стремление свернуть горы напоминает попытки носить воду решетом. Мораль сей басни такова: как бы сильно мы ни старались, как бы сильно чего-то ни хотели… у некоторых историй не бывает счастливого конца.
Пекарю не обойтись без муки, рыбаку - без сети, а вождю - без лжи.
- Мне кажется, что при взгляде на меня ты видишь только Хальцион, - продолжила она. - Что я служу тебе постоянным напоминанием о случившемся. - Так вот что ты чувствуешь, когда смотришь на меня? - парировал он. - Видишь моего брата? То, как отец поступил с твоей сестрой? - Нет. Я вижу мага, который время от времени меня…
Но меня золото не ослепляет. Уже нет.
Превосходный переводчик Валентин Сметанич (Стенич), переводя с немецкого французский роман Шарля-Луи Филиппа, изобразил в переводе, как юная внучка, посылая из Парижа деньги своему старому дедушке, живущему в деревенской глуши, дает ему такой невероятный совет: – Сходи на эти деньги к девочкам, чтобы не утруждать бабушку.…
Госпожа Илона вновь приняла облик почтенной роскошной кошки, но прошипела все равно со злостью, абсолютно не аристократическим образом: – Сейчас я выйду отсюда, придет Черчилль, обрызгает вас из пульверизатора. Потом у вас есть ровно пять минут на зализывание ран. А через десять вы уже должны быть на сцене. Если хоть один…
матери не имеют право быть некрасивыми
И вдруг я приехал на Донбасс и сразу узнал классические тексты: "Капитанскую дочку","Слово о полку Игореве". Я понял, эти люди есть здесь: живые, страстные, бесстрашные и даже в каком-то смысле святые! Я в них растворился. Захар Прилепин
Я поняла, кто я! Я оптоволоконный провод! Я свечусь, потому что через меня проходит огромный поток любви. И в этом свете все становится прекрасным.
Каждому думалось, что однажды и его зароют где-нибудь у дороги вместе с падалью и оставят на поругание фанатикам. Повозка, неуклонно совершавшая свой путь, символически изображала жизнь, которая идёт вперёд, не заботясь о тех, кто не может следовать за ней и остаётся умирающим или мёртвым в придорожной канаве.
ИЗ ДНЕВНИКОВ НАСТАСЬИ ДОМОРАД Здравствуй, дневник! Поздравляю тебя! Ты мой новый единственный друг. Вчерашнего единственного друга я отправила в плавание по Магскве-реке. Плавает он плохо, ныряет скверно, и больше мы не виделись. Позавчерашнего верного друга я бросила в печь. В нём я успела исписать только две страницы.…
Я не хотела вас обидеть, случайно просто повезло.
(Автор неизвестен, но очень хорош)
Подобно тому, как влюбленность делает любимую женщину еще красивей, страх перед вселяющей опасение женщиной непомерно преувеличивает каждый ее изъян.
ложь хуже собаки – о ней надо заботиться, не то она обернется против тебя и искусает задницу
- Америке рано или поздно придется вступить в войну. - Господи Иисусе! Надеюсь, что нет. Это - европейская грызня, и она не имеет к нам никакого отношения. Я почти понимаю, почему Британия объявила войну Германии, но убей меня Бог, если я знаю, почему американцы должны умирать, защищая гребаную Польшу.