У молодых людей есть идеалы и убеждения, но их ценности скорее теоретические, чем практические. Они ещё не знают по собственному опыту, что факты опровергают теории.
– Мисс Гибни, где вы остановились? – спросила Дженни.
– В мотеле «Флинт-Люкс». Я забронировала себе номер.
– Ой, только не в «Люксе», – сказала Дженни. – Это такая дыра! Единственный люкс в этом «Люксе» – только в названии.
Все мы уникальны, но только не в том, в чем сами считаем.
Следи за своими глазами и ушами, открывающими доступ в твое сердце, и за своими губами, выдающими его тайны, иначе в беззаботную минуту они предадут тебя! Все ухаживания принимай холодно и спокойно, пока не узнаешь и не поверишь, чего достоин этот поклонник. И сердцем твоим пусть управляет только обдуманное и взвешенное одобрение. Сначала изучи, потом одобри и лишь тогда люби. Пусть глаза твои будут слепы к поверхностному блеску, твои уши глухи ко всем ухищрениям лести, к самым вкрадчивым улещиваниям. Они пусты… нет хуже, чем пусты, эти ловушки и сети соблазнителя, расставленные на погибель легкомысленным и глупым.
И окончательно себя убедив, что шкаф - это просто шкаф, я решительно распахнула дверцы. Изумленное молчание длилось секунды две, и я заорала так, что у самой в ушах зазвенело. Сидящий в шкафу рогатый конь задумчиво на меня покосился, аккуратно сложил газету, которую до этого читал, и тоже заорал. Причем еще громче. После чего невозмутимо дверцы шкафа закрыл.
Богатым из нас был только один, а вот долбанутыми мы оба, причем на всю голову.
– … Студенты и без того вас уважают, но, узнав, что вы морт-шелле, совсем бы притихли!
– Мои студенты и так делятся на притихших и прибитых, – нехотя ответил он.
ПОДЪЕМ!!! — Страшный вопль, явно усиленный магически, сотряс все здание и всех адептов соответственно.
Я так вообще кубарем скатилась с постели, и, учитывая, что надо мной тоже глухие удары послышались, не я одна так испугалась. Но дальше было веселее!
— Всем, включая преподавательский состав, через пять минут в форме для физических занятий явиться на тренировочное поле!
Любые названия – только оболочки. Суть заключается в поиске себя в этом мире, а пути, ведущие к себе, неисповедимы. У каждого – свой.
Говорят, что любовь - штука сложная. Но с дружбой все не намного легче.
Он заглянул в свою кружку для подаяний, и убедился в вечности возвышенных истин. Того, чего не должно было быть, действительно не было.
Соединение храбрости и организованности делает нас непобедимыми.
...есть вещи, о существовании которых не знаешь, пока тебя не спросят.
Не называй человека счастливым, пока он жив...
Этакий подарочек-цветочек от сердца и почек.
Она ревновала его не к какой-нибудь женщине, а к уменьшению его любви. Не имея еще предмета для ревности, она отыскивала его.
В жизни мироздания бывают особые мгновения, когда все вещи и существа – до самых далеких звезд – вступают в теснейшее взаимодействие, а тогда становится возможным то, что ни до, ни после этого не может произойти. К сожалению, люди не всегда это замечают, и поэтому смены звездного часа чаще всего проходят бесследно. Но если найдется какой-нибудь человек, который это заметит, в мире могут произойти весьма важные события.
Неважно, изменит ли что-то моя смерть, – почти шепотом проговорил мужчина, – важно, позволишь ли ты ей изменить себЯ
- … Кажется, здесь дело в холме. Тот, кто однажды вступает на него, должен остаться здесь навечно
Уже почти двенадцать. А когда пробьет полночь, я превращусь… даже не знаю в кого, в идиота, наверное.
Потеря ребенка - это невообразимая боль. я думаю, что горе - это вид безумия.
Настоящая пассивность заключается в беззаботном соответствии с системой «динамических» кадров с живыми глазами и широкими плечами, совершенно адаптированных к современной активности. Усталость — это активность, скрытое, хроническое восстание, само по себе бессознательное. Так проясняется ее функция: «slowing down» во всех его формах является (как невроз) единственным выходом, чтобы избежать тотального и настоящего «break down»
Честно говоря, я думаю, что нарушать закон намного интереснее, чем заниматься поиском виновных. Просто никто не решается в этом себе признаваться.
She gives me a small smile. "Be careful, Psyche. Eros is dangerous in the extreme." I understand that far better than she ever will. I try for a smile in return. "I know. He's a monster. But after tonight, he's my monster."
Экзамены для меня – как эшафот для бессмертного. Убить не убьет, но по шее бьет больно.