девушку красит добродетель, послушание и длинная коса
да и вообще, если кто-то в толпе тренирующихся орёт матом и называет безруким бараном, он сто процентов главный.
– Шутка является смешной, когда она нравится всем участникам.
Уж какая может быть свадьба? Когда с Фуфляндией нет взаимопонимания, а в Протумбрии не спокойно.
Людям , которых любишь, надо давать второй шанс.
А второе подслеповатое умертвие уже открыло тяжелую крышку гроба и нырнуло внутрь. Призрак же заметался по помещению, всколыхнув потоки воздуха. – Так вы не спрашивали, – пожал плечами Десмонд. Он подошел к гробу и постучал тростью по каменной крышке. – Никого нет дома! – раздалось в ответ. – Не подскажете, где я могу найти склеп многоуважаемого мастера Золомона?
О, на Урия не обращайте внимания. Муж мой либо ест, либо спит. Прекрасные, я вам должна сказать, качества для супруга, – подмигнула мне бабулька и потерла ладони.
Ночь… улица… фонарь… аптека… – утробным голосом вещал Якуба. – Вы видите аптеку или аптекаря? – переспросила я. Неужели подлец Жорж все же замешан в покушении на Мартина? – Это я вспомнил, что мне надо заказать пилюли у аптекаря.
В пансионе нас всегда учили: чтобы заинтриговать мужчину, нужно показать, насколько «объект» тебе неинтересен, а чтобы сбить с толку – необходимо обвинить во всех смертных грехах, а потом заставить в них раскаяться. Увлекать я никого не собиралась, поэтому сразу приступила к обвинениям
С приходом Врат визовый режим выглядел совсем уж комично. Инопланетяне могли свободно перемещаться по Земле, а людям по-прежнему приходилось сдавать отпечатки пальцев и собирать документы. Если в этом и была логика, то какая-то уж слишком извращенная.
Достойные противники на улице не валяются. Таких надо любить, беречь и провоцировать, чтобы не расслаблялись.
Голос саксофона был таким глубоким и насыщенным, что его хотелось пригубить.
Но , как говорится , иногда характер лез даже из ушей.
– Я чувствую тебя, – шепчет он, – ты настоящий. Истинная. Реальная. Правдивая
- Ты должен помнить,кто ты, - строго. сказал Муфаса. - Единственный настоящий король
- Я терпеть не могу бестолковых женщин. - А, все так говорят, а потом женятся на дурах...
Сказать по правде, раньше я недооценивала секс. Теперь же понимаю, что постель — это некий диалог между мужчиной и женщиной. Язык тел, в момент, когда слова излишни. И да, я беззастенчиво плыву по волнам наслаждения, открывая для себя все новые грани.
Странное все-таки существо человек… Начинает ценить то, что имеет, только тогда, когда он или кто-то из близких оказывается на волоске от гибели. Тогда, когда остается всего шаг до черты. Черты, за которой уже не бьется сердце. Черты, за которой лишь тлен.
Почему не ловим тот хрупкий момент, когда есть возможность? Почему только сейчас осознаем, насколько быстротечной может быть жизнь?! Но с другой стороны, лучше ведь поздно, чем никогда…
— Сохнет по своему Лерою до сих пор, вот и вся причина, — невозмутимо заявляет правдоруб Ванесса, рассматривая свой идеальный маникюр на предмет несуществующих недостатков.
— Ничего я не сохну! — глухо произносит Роуз, задыхаясь от такой неслыханной наглости. Открывает рот. Закрывает. Снова открывает. Точно рыба, выброшенная на берег.
— Мокнешь? — заходится глупым девичьим хихиканьем Ванесса, за что и получает от Онил пачкой салфеток в лицо.
Вздымались сабли и мечи, копыта сбивали вчерашних крестьян. Боги смерти содрогались в экстазе, глотая кровь воинов.
- Сиори, чтобы быть опасным, магия не нужна, - возразил Бэнкай. - Достаточно и репутации - она посеет страх в людях. А страх - это мощнейшее оружие.
Когда люди думают, что сами обо всем догадались, то более склонны держать это за правду.
Книги должны жить, их надо читать, листать. Нельзя, чтобы они покрывались пылью за стеклом в музеях.
Настоятеля фраза "несколько более вздорны" соответствовала паре минут многоэтажных ругательств в исполнении менее сдержанного человека.
Я же к его обаянию была непробиваема, как бетонная стена для перфоратора, в котором нет сверла.