Он — само спокойствие. Ты — ураган. Из этого никогда ничего не выйдет...
«Импрессионизм» Дебюсси и Равеля вышел из моды — «довольно облаков, волн, водоемов, русалок и ароматов ночи» — а Стравинский, по мнению Кокто, всего лишь продолжил традиции Мусоргского и Римского-Корсакова, только с более агрессивными ритмами. В противоположность музыка Сати — «музыка земли, музыка каждого дня — ухватила…
Однажды в его [Гельмана] галерее я подвесил к потолку два сетчатых гамака. В одном лежала обнажённая девушка, в другом — голый парень. Я лизал девушке соски, лобок, а парню сосал член. Гельман терпел представление, но после ухода публики пришёл в ярость, орал, что это — безобразие, что я его обманул, что он не допустит…
«— Не бойся, — сказал он, — ведь ты здесь со мной. — Сейчас да, — ответила я, — но ведь это всего лишь на миг, а потом я снова останусь одна в огромном мире и опереться мне будет не на кого.»
Некоторые секреты стоили того, чтобы их раскрыли.
Ρаздался звонок в дверь. Потом еще один. Настойчивый. Рукавом кофты я вытерла глаза, встала и пошла открывать. В сущности, мне было все равно, что сейчас делать. Не дают спокойно порыдать, что же, могу и дверь открыть…
Ревнивец путает специальное с персональным, грубый примитив — персональное со специальным. La jeune fille ревнует к самой себе, добрая жена насилует саму себя. Специальное бытие
И хотелось бы добавить, что этот год стал во многом поворотным для большинства из присутствующих здесь. И пусть не каждый день был наполнен радостью, но зато пройдя через все преграды оглянитесь вокруг! Сколько человек собралось сегодня, и все мы связаны! Каждый стоящий справа от вас так или иначе связан с человеком,…
– Роб, а ты как свою женщину выбрал?
– Я её не выбирал, – глаза Османа удивлённо распахнулись. – Она всегда была моей. Просто встретились мы недавно.
В книге Орбини, между прочим, содержится любопытное объяснение названия «Россия». Современному читателю подобное объяснение может показаться неожиданным. Но, как мы теперь понимаем, Орбини, скорее всего, прав. Он пишет (в переводе на современный русский язык): «Ныне Славяне Российские от всех иноземцев прозываются…
Алкоголь Санин организм переносил вполне сносно — поэтому и могла себе позволить время от времени отключение головы таким вот проверенным дедовским способом. А вот нейроны головного мозга на алкоголь реагировали непредсказуемо. И в стройной эффектной блондинке мог проснуться кто угодно — алкаш Валера, знающий стопицот похабных анекдотов, или грустный и брошенный пес Хатико. А сегодня, похоже, проснулась шальная императрица.
— ВераПална, благослови.
— Троекратно, во имя отчета, баланса и активов — аминь.
И вот вам… никогда не было — и вдруг опять.
— Эухения! — завопил опальный, но все еще великий генерал.
Тощая старуха заглянула в комнатку очень быстро — уже через двенадцать минут.
Но ее маленькое серце, уже наделенное женской интуицией, чуствувало беспощадность надвигающихся дней.
Золото всегда нуждается в железе.
О чем мечтает каждая женщина?
Чтобы мужчина защитил ее от дракона. На худой конец – от собаки… ну хоть от хомячка! Или – от родителей!
Хорошо все же устроен человеческий разум! Куда там угольному фильтру! Мигом отсеивает любую неугодную хозяину информацию!
Не могу доверять людям, даже близким. Боюсь, что сделают больно. Да и в себе не уверен — я, может, и сам вполне способен им навредить.
Я о себе давно поняла одну истину. Я — не ранняя пташка.
Особенно зимой.
Замой я вообще не пташка. Я — сурок.
Я просто пытался пробиться и делал для этого всё возможное.
Маншул, описав круг, улегся у ног эльфа.
— Что-то не так? — я указала на зверя.
— Н-нет… он т-теперь со мной ходит… м-мама решила, что мне н-нужен д-друг, — эльф произнес это печально. Понурился…
— Это, конечно, дело не мое, но… вашу маму не смущает, что он… как бы это выразиться, несколько мертвый?
Эльф понурился еще больше.
— Она п-полагает, что живые д-друзья на м-меня д-дурно в-влияют.
чтобы причинять добро людям, нужно иметь не только крепкие нервы, но и крепкие кулаки.
— У меня приличный дом!
— Дом-то приличный, но вот серебряные ложечки в прошлый раз кто-то спер.
— Это было сто лет тому!
— Всего сто лет, думаешь, от вредных привычек так просто избавиться?
К чему мужа нервировать? Соседка, не та, которая рядом обреталась, а другая, с конца улицы, чудесная женщина, пережившая пятерых супругов, чтобы выйти замуж за шестого, как-то обмолвилась, что на самом деле мужчины — существа на редкость хрупкие. И волновать их не стоит, а то, глядишь, потом то сердце остановится, то печень отвалится, то еще какая напасть приключится.