"В нежном, с алым отливом платье из тончайшей ткани, с вырезом до колена впереди, по последней моде, в котором иногда мелькали стройные фарфоровые ноги, с блестящими завитками белокурых волос и сияющими глазами — сегодня, и это трудно отрицать, мачеха выглядела великолепно".
It was as if, our relationship having come to an end, he had demoted me right back to my previous status as an acquaintance. The affair might be over, I thought, but something being over is not the same as something never having happened.
Все достоинства «Большого Мольна» , «вавилонство» «Арманс» , достоверность и реализм кафкианской мифологии – все это не дано в готовом виде, читатель должен это придумать, раз за разом выходя за границы текста. Безусловно, автор играет роль проводника, но он только ведет читателя, вехи на этой дороге разделены пустотой,…
Straton was famous for hating almost everything - card playing, cocktail drinking, poodle dogs, jazz music, the theater, low-cut dress, divorce, novels, stuffy rooms, Clarence Darrow, overeating, the Museum of National History, evolution, the Standard Oil influence in the Baptist Church, prize fightning, the private lives…
общим знаменателем для жителей Варшавы уже не было место проживания, трудоустройства, и тем более — рождения. Им была лучше или хуже скрываемая агрессия. Вовсе даже не ненависть, ибо та, пускай даже самая абсурдная, всегда будет определенным образом рациональной по причине наличия объекта ненависти. Вшехполяцы[88]…
Поистине все бабы дуры не потому что дуры, а потому что бабы.
Стоя в ванной перед зеркалом, я наверное впервые за последнее время взглянула на себя иначе. Скоро я оглянуться не успею, как разменяю третий десяток. Да, ещё четыре года до него, но ведь в заботах о своём, казалось, бы мужчине, я незаметно перешагнула отметку в четверть века. А спустя год и вовсе оказалось у разбитого корыта в роли любовницы, крутящей роман с женатым мужчиной. Удивительно, что слёз в данный момент не было. Скорее всего, пришло понимание, что жизнь одна, и посвящать её нужно прежде всего себе. Связываясь с человеком, не надо отдавать ему драгоценное время, обделяя при этом саму себя. Эгоизм в каком-то смысле прекрасное чувство, если оно развито в человеке в меру. Благодаря ему, многие люди знают свою цену и не опускаются до уровня плинтуса, не оказываются на улице, как я.
Все плачут. В слезах нет стыда, а гордость сердце душит. Этак и задушить способна. Так что плачь, Люциана... отпусти боль и забудь. Обо всём, что было, забудь...
Почему, придумывая названия для чего-то нового, мы опираемся на мертвые языки? Может, потому, что, используя слова древних языков, мы добавляем этим названиям весомости?
... нельзя пить из склеенной чаши, вода будет протекать, плохо подобранные кусочки стекла ранят нежную кожу... Однажды разбитое не стоит собирать вновь.
— Лия, да ладно тебе. Это мне надо обижаться. У меня тут хозинвентарь бушует, драконы от сглаза страдают, василиски стаями летают и пегасы встают явно не с того копыта. А я тут меньше суток!
— О, Сэл, привет! Не спится? Мм… А ты шустрая! — подмигнула Зои, когда я проползала мимо, цепляясь за перила.
— Угу, как черепаха верхом на улитке! — проглотила зевок крайне шустрая нечисть.
Понятно, практика — лучший способ обучения. Знаем, плавали. И бегали. И весьма бодро. Был у нас преподаватель, который вместо классификации нежити устраивал наглядное ее изучение. Хорошо хоть тут не нужно опасаться, что тобой позавтракают. Впрочем… — я покосилась на сумку, в которой деловито шуршал свиток, — лучше быть начеку.
Мне не раз приходилось видеть, как парни при виде девушек приосанивались, забывали о синяках и ссадинах, гордо выпячивали грудь. Такой трюк в исполнения дам я узрела впервые.
Четыре леди перестали хромать и охать, пригладили взлохмаченные волосы и заулыбались парням. На заклинание чистки у них, видимо, попросту не хватило сил. А потому вид у соблазнительниц был такой, что даже у болотной нежити случился бы инфаркт.
Это всегда было главной женской обязанностью — помогать мужчинам вернуться домой. Из кабаков и со службы, с войны и с покоса, от веселых маркитанток и ловких шулеров.
А насчет уважения… Мне не хотелось бы вам напоминать, что уважение — это обратная сторона доверия, и оно может быть только обоюдным. Невозможно по-настоящему уважать того, кому опасаешься доверить простой кошелек или ключ от дома.
— Мятеж невозможно устроить там, где все довольны порядками и жизнью, — едко усмехнулся Танрод. — Заявляю как человек, занимающийся этими вопросами уже десять лет. А вот если среди жителей все больше недовольных и обиженных, мятеж вспыхнет и сам, достаточно случайного слова.
Убирая чашки в буфет волнистой березы, Евгений Николаевич улыбался и качал головой: наследнички ему попались, хоть не помирай…
We do not want our memories to disappear. So while we still have them, we drop them into the ears of the young – willing or unwilling. Perhaps we hope that will stop our lives fading without trace.
No man can have everything he wants the way that he wants it.
В этой зеленоватой темноте скрывались все предметы на свете. Нужные и ненужные. Надо было всего лишь тихонько туда пошептать, окликая предмет по имени. А вскоре он появлялся и в реальности: Кристине его дарили или она сама где-нибудь находила его среди вещей.
Август и сентябрь были посвящены энергичной подготовке к зиме. Третий эвакуационный период подошел к завершению. Оставшиеся в городе знают, что им снова предстоят ужасы блокадной зимы. Хотя все дома были проверены на предмет изолированности водопроводных труб, исправности печей, теплостойкости, все эти приготовления…
Не то, не то! Ты ли ласкаешь меня, или я сам ласкаю себя твоей рукой?
— Если не можешь выиграть, измени правила игры.
Саня задергался, захрипел и открыл глаза. А закрыть их уже не хватило жизни...