Нет мне нигде покоя! Наверное, даже после смерти в адских котлах холодец варить буду!
Человек способен жить везде, куда бы его ни закинуло.
Доброе имя, полученное от родителей — большое счастье, но оно не должно облегчать жизненный путь. Нельзя, чтоб заслуги отцов механически становились заслугами детей. Чтоб перед одним жизненная дорога лежала как есть, незамещенная, со всеми ухабами и препятствиями, а перед другими с первой минуты открывалась гладкая, услужливо покрытая асфальтом.
— Кто там поет? — еще больше нахмурилась Майза.
— Афанасий, — не моргнув глазом солгала я. — Готовится к брачному сезону.
— Сейчас осень, — напомнила подозрительная девушка.
— Хорошему коту и осенью март, — парировала я. — А моему продуманному фамильяру — и вовсе раздолье. Меньше конкурентов.
Люди живут и носят одни и те же имена - и разные, почти карнавальные, маски. Кто отличит героя от предателя, а шлюху от святой?
Как бы я хотела, чтобы у меня был парень. Чтобы он висел в шкафу на вешалке, а я бы его доставала когда вздумается ... .
Ты не должен бороться за то, чтобы жить так, как тебя хочется. Живи так, как хочешь, и плати за это требуемую цену, какой бы она ни была.
Что значит просто отнять? Мы же не враги. Как говорил один дядечка, согласие есть продукт непротивления сторон.
Однажды Левитикус проходил мимо полицейского управления в Йоханнесбурге, и шел по тротуару после похода за покупками, когда сумасшедший черный прыгнул с крыши и сорвал все свои ногти по пути вниз. Он упал и смертельно ударил моего невинного и несчастного дядю, последними словами которого были: Боже, эти сволочи научились летать…
Основное в жизни не то, что ты делаешь, а какую при этом цель подразумеваешь.
рассказывали в тавернах анекдот о том, как однажды государственному совету сообщили, что президент умер, и все министры стали испуганно переглядываться и со страхом спрашивать друг у друга, кто же пойдет и доложит ему об этом, —
Ложь опасна не тем, что противоречит истине, то есть не имеет отношения к реальности, а тем, что подменяет собой реальность в людских умах. Разлетаясь, как по ветру, семена лжи прорастают в самых неожиданных местах, и в один прекрасный день у солгавшего перед глазами возникает одинокое, но вполне жизнестойкое дерево, выросшее на голом склоне утёса. Такое зрелище способно и озадачить, и поразить того, кто солгал. Как попало сюда это дерево? На чём держится? Взросшее на бесплодной неправде, оно зеленеет наперекор всему и не собирается засыхать.
... гораздо важнее не обладать чем-либо, а хранить воспоминания об этом, по сравнению с памятью любое обладание оказывается банальным, ничего не значащим, недостаточным. Мое стремление превратить настоящее в прошлое, чтобы его можно было любить и восхищаться им.
Для использования знаний необходимо свободное время. Там, где каждому приходится работать ради куска хлеба до седьмого пота и где нет ни минуты свободного времени для мысли, там знание застаивается, и народ тоже.
К деньгам у меня было простое отношение — если должна, то отдам. Если должны мне — стребую. А если кто-то нуждается — помогу, мне не сложно.
Но нет ничего коварнее превращения пустяковых капризов в желания, а желаний в потребности.
Случается, что и плохое дерево дает добрые плоды, а плохие времена порождают не одно лишь зло.
Мы любим закаты потому, что они гаснут.
Мы любим цветы потому, что они умирают.
Любим собак во дворе и кошек на кухне потому, что те вскоре нас покинут.
Само собой, есть и множество других причин, но в сердце утренних приветствий и полуденного смеха лежит неотвратимость прощания. В седых бакенбардах старого пса мы прозреваем уход. В усталом лице старого друга мы видим дальний путь без возврата.
Торчки - довольно-таки жалкое зрелище, но богатые торчки еще хуже. Хуже баб.
Что за глупое занятие курить трубку! Ни одна приличная собака этого никогда делать не станет.
Людям промыли мозги, чтобы они верили, что семья — это лучшее в жизни.
Иногда нужно всё разрушить, спалить всё дотла, чтобы потом начать всё сначала.
Само его присутствие в этой комнате насыщало ее атмосферой безгранично больших возможностей.
Я унаследую современные условия (гигиена, выходные дни, болеутоляющие, настольные лампы для чтения, апельсины зимой) и буду обитать в привилегированном уголке планеты — в сытой, свободной от эпидемий Западной Европе. Древней Эуропе, склеротической, относительно доброй, мучимой призраками, бессильной перед хулиганом, неуверенной в себе, манящем прибежище для миллионов несчастных. Непосредственным моим окружением будет не цветущая Норвегия, первая среди моих предпочтений по причине ее гигантского суверенного резерва и щедрого социального обеспечения; не вторая по желательности Италия, с ее национальной кухней и солнечным упадком; ни даже третья моя фаворитка, Франция, с ее пино-нуар и веселым самоуважением. Нет, я унаследую нечто меньшее, чем Соединенное Королевство, возглавляемое почитаемой старой королевой, где принц-бизнесмен, знаменитый добрыми делами, своими эликсирами (экстрактом цветной капусты для чистки крови) и неконституционными вмешательствами, нетерпеливо ждет короны. Здесь будет мой дом, и он вполне годный.
Забавно, что люди говорят о будущем так легко, будто оно у них в руке, словно в их власти в соответствии с требованиями текущего момента отдалить его или приблизить.