воцаряется тишина, и проблема повисает в воздухе, тем временем вонючие притоны заполняются разочарованными и отверженными; бедняки умирают в богадельнях от нехватки врачей; тюрьмы так переполнены оступившимися и заблудшими, что не хватает коек, и заключенные вынуждены спать на полу, приносить утешение — значит совершать милосердный поступок, действие коего длится недолго, и сумасшедшие дома набиты битком, потому что общество играет людьми, как пешками…
чертовски приятно быть интеллектуалом или писателем и наблюдать за всеми этими мелочами, пока САМОГО не прихватит за жопу, вся беда интеллектуалов и писателей в том, что они ни черта не чувствуют, кроме собственного комфорта или собственной боли, что, в общем-то, нормально, но гнусно.
Надежда на новые ощущения формирует и портит сами ощущения.
Я твердо знаю одно: есть время объективное, а есть субъективное, которое ты носишь на внутренней стороне запястья - там, где пульс. И твое собственное, то есть истинное время, измеряется твоими отношениями с памятью.
Но я солнце, у которого внутри могильный холод.
Если во времена господства непосредственного насилия, затянувшиеся, быть может, надолго, обретаются одиночки, хранящие сознание своих прав даже жертвуя собой, то именно здесь нам и необходимо искать. Даже там где они молчат, вокруг них, как над скрытыми под водой рифами, всегда будет волнение. Они доказывают, что превосходство в силе даже там, где оно изменяет историю, не способно создать право.
Главное правило магии непреложно: то, что видится , и то, что делается , - это разные вещи.
Меня нередко удивляло, как это люди могут с таким бесстыдством возмущаться поступками других людей. Неужели они настолько забывают о собственных деяниях, что могут со спокойной совестью произносить громкие, звучные слова и кричать о нравственности, не заглядывая к себе в душу? Какова же должна быть их собственная жизнь, если они считают, что имеют право с таким пылом осуждать себе подобных?
Не думаю, что моя неприкаянность уникальна, – вероятно, это удел целого поколения, во всяком случае, многих его представителей.
Приносит ли месть счастье? Нет. Она приносит лишь иллюзию, обман, видимость. Она пуста и эфемерна, как мираж в пустыне. Как только ты его догоняешь, он растворяется в воздухе, оставляя после себя лишь след горького разочарования.
Я взял сачок и принялся чистить поверхность воды. Поймал на ней лист сливы, лепестки роз, несколько умирающих насекомых и мои мечты.
От проблем не убежишь, это факт, но иногда нет ничего плохого в том, чтобы поставить жизнь на короткую паузу. Эти моменты ценны, потому что в них ты можешь чувствовать себя так, как хочешь, невзирая на обстоятельства.
На далекой Земле доктор Карлайл не успел еще никому рассказать, как он очнулся от беспокойного сна, пораженный внезапной догадкой. Однажды возникнув, эта мысль уже не давала ему покоя, стучала в голове как набат:
Все, что бы они ни делали, повторяется.
Умение делать благородные жесты требует достоинства.
Кажется, я ненавижу историю!
Плох тот химик, который не интересуется ничем, кроме своего предмета.
Под старость жизнь такая гадость…
— По-моему, Эм, ты и сейчас уже не такая, как все. — Правда? — Эмма улыбнулась и потупилась, готовясь выслушать комплимент. — Правда. Все люди как люди, а ты чокнутая.
- А знаете, какой самый верный и едва ли не единственный способ стать счастливым? - хитро взглянул на него Ключевский.
Савва с нескрываемым интересом посмотрел на собеседника, знавшего тайну, недоступную большинству.
- Чтобы стать счастливым, надобно... вообразить себя таковым! - радостно сообщил Василий Осипович. - Счастлив, кто может жену любить как любовницу, в несчастлив, кто любовнице позволяет любить себя как мужа!
семья – это тандем, а не возможность “прогнуть” под себя партнера и стараться “высосать” из него ресурсы.
Способность понять зависит от личного опыта, а не от умственных усилий.
Знавал я предусмотрительных людей, но и они не запасались наличностью, спускаясь к ужину в родительском доме.
- Счастье приходит к тому, кто умеет ждать.
- Да, конечно, только смотри, не просиди всю жизнь в зале ожидания.
Еще подруга написала, что в столице ходят слухи, будто следующий роман Альвизы будет с... колдовством!
- Да ладно?!! - шокировано прошептали девушки. - Единый! Колдовство! Это так интересно! А кто колдовать будет?
- Как кто? Ясное дело генерал. - со знанием дела заявила рассказчица. - Представляете, какой это будет герой? Сильный, дерзкий, обладающий запрещенной магией и влюбленный в легендарную защитницу Юга! Говорят, что она будет в том романе уметь сражаться на мечах, и в финале состоится ее схватка с генералом, где он победит ее колдовством и украдет. А потом женится!!!
В конце концов выяснилось, что во всех бедах виноваты эльфы. С этим я была согласна, громко крича «да!» на все обвинения в сторону остроухих, раздававшиеся со сцены.
— Они живут дольше нас!
— Что им лишний год обучения!
— Ломиториэль никогда «отлично» не поставит!
— Они богаты и не делятся!
— «Эльфийская стрелка» подняла цену на входной билет!
— Пиво дорожает. Что им, они его не пьют!
— Бабы красивые, но не дают!
Остатками разума я пыталась понять, почему это мне обидно, что эльфийские девушки мне не дают, но меня дернул за руку какой-то незнакомый парень и закричал:
— Верно говорят, да?!
— Да! — согласилась я, глядя в его блестящие от возбуждения глаза.
— Эльфов нужно бить!
— Да! — взревела толпа.
для того, чтоб жизнь поменять, надо на что- то решиться