Нет смысла называться сумасшедшей, если не совершать безумных поступков
— Воздай мне, Боже, за мои добрые дела! А остальным за все грехи их!
– Как ты думаешь, если парень не спешит уложить девушку в постель, это хорошо или плохо?
– Если ты о своем секонд-хенде, так, может, он просто не в форме?
"Ей действительно было очень жаль... только жалость никогда и ничего не способна была изменить." (с)
"- И еще... Вы оставляете на берегу пустую карету. Это плохо. Как ни безлюден Екатерингофский парк, всегда может найтись негодяй, который позарится на чужое добро. В карете буду сидеть я!
- Видишь ли, душа моя, - Алеша изо всех сил старался говорить спокойно, - еще хуже будет, если вышеупомянутый негодяй позарится на тебя. Тогда, как говорится, черт с ней, с каретой!
- Не ругайся, как не стыдно! В карете я буду не одна. Мы поедем с Марией, и в руках у нас будут пистолеты.
Алеша тихо застонал:
- А в кустах мы посадим маменьку, чтобы в случае чего сбегала за полицейской командой. Можно и детей прихватить для отвода глаз, пусть себе играют на берегу!"
Я знаю только то, что ничего не знаю - вот истинная суть познания.
День и ночь, семь раз в неделю, я не знаю покоя. Меня все мучают: жена, издатель, агент, налоговое ведомство, судебная система, журналисты. Все те, кому хочется, чтобы я перестал есть мясо, не летал на самолетах, потушил сигарету, ограничивался одним бокалом вина, ел по пять фруктов и овощей в день.
Папа, надо отдать ему должное, не махнул на меня рукой, а прямо сказал: «Думай о цели, Стелла. Держи ее в голове, подчини ей все остальное. И ты увидишь, как то, что считала помехой, станет ресурсом». И все встало на свои места
– Тебе что, заняться больше нечем? – мрачно спросила я, когда очередной просветленный темный маг ушел в общежитие.
– Ну так… – Валентайн зевнул. – У Аларика свиданка, попросил погулять. Вот, гуляю.
– А вчера? – приподняла я бровь.
– И вчера, – невозмутимо ответил парень.
– А позавчера?
– И позавчера.
– А…
– Каждый день, Николетта, – перебил меня темный. – Каждый день.
– Ну и зачем? – вздохнула я, присаживаясь на один из настилов, отчаянно борясь с заразительной зевотой.
– На всякий случай, – пожал плечами темный маг.
– Ой, да какой тут может быть случай, – поморщилась я.
– Всякий, – усмехнулся Валентайн. – Ты всегда думаешь о людях лучше, чем нужно?
– Стараюсь, – честно ответила я, устало опуская голову на маленький валик, набитый колючей травой, заменяющий мне подушку.
– Вот и не теряй это.
У кожного твору є свій читач, якому адресована ця книжка.
Только глупец будет давать советы касательно тех вещей, в которых не разбирается.
Всякий раз, потакая своим желаниям, теряешь волю и становишься их рабом.
Как только я увидел ваши несимпатичные физиономии, я сразу заподозрил, что вы попали не туда.
Назвался груздем – полезай в кузов. Назвался Осьминогом – на жаровню. Все закономерно.
«До меня вдруг дошло, что я давно не плакала и что на самом деле мне всё время хочется плакать. Даже не знаю, почему я перестала это делать, слишком уныло, наверно, плакать, когда один. Смысл слёз в том, чтобы тебя утешали».
Сарафанное радио куда действеннее печатного слова и обилия восклицательных знаков на рекламных листовках и афишах.
Радость, едва мы ею наполнились, тотчас становится привычной и улетучивается из нашего сознания, и потому воспоминание о длительной свободе радует нас недолго, а воспоминание о минутном рабстве угнетает до самого конца.
— Я бы, наверное, сразу спрыгнул, не раздумывая, — признался Макс. – Только не знаю, вперед или назад – это уж как повезет. Шансы, насколько я себя изучил, примерно равны.
— Да я бы тоже сразу спрыгнул, — улыбнулся Нумминорих. – Именно что не раздумывая и тоже неизвестно куда, вперед или назад – как получится. Но я слишком испугался. А когда мне по-настоящему страшно, я становлюсь очень рассудительным.
— Вот это да! Обычно люди, перепугавшись, утрачивают способность рассуждать.
— Тоже мамина наука. Она считала, что ум – отличная штука, но слишком утомительная. Поэтому включать его на полную мощность следует только в особых случаях – например, когда ситуация опасна для жизни или просто стало очень страшно. А пока все хорошо, можно оставаться наивным болваном, таким гораздо веселей живется.
— Потрясающий подход, — вздохнул Макс. – Похоже, твоя мама — самый мудрый человек за всю историю обитаемых Миров.
— Ну, это трудно вот так навскидку определить, — серьезно возразил Нумминорих. – Соревнований-то не устраивают. Но у нее действительно очень светлая голова – как, впрочем, у всех женщин Ордена Часов Попятного Времени. Мама говорила, что с таким Великим Магистром у них не было особого выбора: или ты быстро-быстро станешь беспредельно мудрой, или попросту чокнешься уже на следующий день после поступления в Орден. Что, собственно, тоже неплохо для дела. Но безумие приедается гораздо быстрей, чем мудрость, поэтому всем чокнутым рано или поздно все равно приходится перестраиваться.
Тяга к знаниям сродни неутолимой жажды проклятого человека: сколько ни пей из источника, она всё равно будет терзать его денно и нощно.
- У тебя с ней были какие-нибудь отношения? - спросила я у Адриана, кивая в сторону Клариссы.
- С ней? - ужаснулся он. - Не было даже в мыслях.
Христиане придумали странную игру. «Мы страдали, и за это нам воздастся!» — говорят они. Но что такое страдание перед холодным и пустым лицом Небытия? Что такое наше земное страдание перед лицом Вечности? Пустышка.
Кому-то кажется, что его страдание заслуживает вознаграждения. За хороший поступок ребенку дают сладости. Но ведь этот поступок нужен не воспитателям, а самому ребенку. Вознаграждение — только игра, в нем нет правды.
В старину говорили, что подарки богов всегда имеют скрытое несовершенство. Потому что божественный подарок без изъяна слишком велик для человека и сжигает его, как огонь.
— Я Хотел Бы Задать Вам Вопрос, Сэр.
— Да?
— Я Сломал Жернов, А Големы Починили Его. Почему? И Я Отпустил Всех Животных, Но Они Никуда Не Убежали, Просто Бродили По Улицам. Некоторые Даже Вернулись В Загоны Скотобойни. Почему?
— Добро пожаловать в наш мир, констебль Дорфл.
— Неужели Так Страшно Быть Свободным?
— Заметь, ты сам это сказал.
— Ты Говоришь Людям: «Сбросьте С Себя Цепи», — А Они Лишь Куют Новые?
— Похоже, это основное занятие всех людей.
Не нами сказано: чужое охаять мудрости не много надо, а свое придумать — не одну ночку с боку на бок повертишься.(«Каменный цветок»)
Говорят, что время лечит. Чушь полная. Оно немного притупляет боль, но стоит надавить на воспаленный нерв — все возвращается.