У ес ворошецы хичкокиц техапохвел Лов патмутьуннери у новелнери миайн вор и харго линем зез им Сирели Грохота.
Любовь, как и бой, возможна только с достойным.
Жизнь ради книг и среди книг не только возможна, но и достойна.
В любом преступлении есть преступник и жертва. Если вы отводите глаза, молчите, не вмешивайтесь в происходящее или сохраняете нейтралитет, это значит, что вы помогаете преступнику, а не жертве.
Чем сильнее надежда, тем страшнее пустота в душе, когда она умирает.
…за показным спокойствием всегда крылись страшные мысли, которые в головах таких властных людей могли рождать страшные же идеи.
«....Думаю, он сказал бы, что Бог слишком велик, чтобы его могла удержать одна смертная рука. Что понадобится тысяча рук, чтобы нести его, и тысяча глаз, чтобы разглядеть его».
Задача сделать человека счастливым не входила в план сотворения мира.
— Мы должны поклониться друг другу, Гарри, — сказал Волан-де-Морт, слегка склонившись. При этом лицо его все равно было обращено к Гарри. — Ну же, приличия надо соблюдать... Дамблдор был бы рад увидеть твои хорошие манеры... поклонись смерти, Гарри...
Суть в том, что, когда что-то склеиваешь, оно уже не будет таким, как раньше.
Разве подвиг древнегреческого Тезея стал бы хоть сколько‑нибудь интересен потомкам, если бы из лабиринта можно было просто выйти с помощью навигатора? Пришёл герой, с самого детства раскачанный на силу, ловкость и владение холодным оружием. Зарезал неудачное тупое и неповоротливое творение генетиков Олимпа. Где тут подвиг?
Тело всегда быстрее разума чувствует опасность.
Женщины могут ничего не говорить, но они всегда всё знают.
Французы, как и русские, различают любовь и секс. Одно необязательно сопутствует другому.
– Так недолго стать хуже монстров, с которыми борешься, - бросила я.
Даэрон медленно покачал головой.
– В монстров нас превращают окружающие, - просто ответил он. - Никто не рождается подонком и законченной сволочью.
-Всякая стадность – прибежище неодаренности.
Я спешно прикрыла глаза и глубоко задышала.
«Все хорошо. Я жива, и это главное. А глюки возникли просто от сотрясения мозга. Это временно, это скоро пройдет. Вот сейчас мысленно сосчитаю до десяти, а сердцебиение успокою, приложив ладонь к гру…»
Вот теперь меня окончательно объял ужас, ибо вместо привычного достоинства третьего размера под рукой четко прощупывалась рельефная «доска».
Мамочки-и-и!
Я резко села, и мир, как веселая карусель, стремительно закружился. Однако, вовремя опершись на руки, я удержалась от падения и постаралась осмотреть свое тело.
Увиденное в очередной раз ввергло в шок. Я оказалась хорошо сложенным мужчиной в штанах из плотной ткани, кожаной куртке и в высоких сапогах а-ля герой фэнтези.
Рэйн долго молчал. Он-то знал, как неистово ранит сердце такое вот подвешенное состояние. Он не стал говорить Грэйгу, будто полностью понимает его чувства. Это значило бы даже обидеть его. Всякий человек сам для себя единственен и неповторим, и боль у каждого — своя...
У него нет друзей, потому что все от него разбегаются, и машина ему нужна, чтобы гоняться за ними по всему городу.
Кроме того, она сочиняла добротные вестерны в старом духе. Не то что чудик из Бангора, чьи книжки так и кишат вымышленной нечистью и режут взгляд грязной бранью.
Это сейчас модно, писать о том, в чём ничего не понимаешь. Те, кто читает, понимают ещё меньше! На это весь тонкий расчёт, и не нужно быть опытным бариста, чтобы об этом догадаться.
Та вздрогнула, заметно подпрыгнув на троне, но быстро нашлась, подавила зевок и выдала еще одну речь. Мол, с чего мы взяли, что Темные силы нападут именно на Двуипостасных?
Со своей стороны я ответила не менее пространно. Типа мое дело прокукарекать, а там хоть не рассветай. Если они созрели до массового самоубийства, то флаг всем в руки.
Я зачарованно следила, как одна буква превращается в две, три, четыре — целых семь! У Буджуни было роскошное имя.
- К вам явился призрак вашей совести, безвременно почившей много лет назад?
- Я похоронила ее со всеми почестями, так что она меня не беспокоит.
— У меня там девушка плачет, – пожаловался Сергей, с трудом выныривая из мучительного сна. – Она там плачет, а мне здесь от этого плохо. Все-таки эта ваша ментальная связь ужасная гадость!