— Но если есть четыре руки, зачем справляться двумя?
Мы не крали тебя, дитя. Лишь привели туда, где ты сможешь стать самой собой, раскрыв свою истинную суть. Ты даже не представляешь, какая сила скрывается в тебе и каким великим человеком ты можешь стать
Ненависть может разрушить твою жизнь.
Все те мелкие пороки, которыми мы портим и отравляем нашу прекрасную, короткую жизнь – гнев, нетерпение, подозрительность, ложь, – весь этот зловонный гной, разъедающий и искажающий наш облик, был в этом человеке выпарен, как соль, на медленном огне продолжительного и глубокого страдания.
Мы не знаем точно, что с нами происходит, никто не гарантирует, что мы это Мы.
Вера – она в душе. Снеси завтра храмы, Светлый все равно будет. И верить в него не перестанут. А религия – это напоказ, в храме, это когда души не хватает.
Может, правильно говорят: лучше иногда падать, чем никогда не летать?
Она теперь ничего не знала наверняка — так же ясно и непоколебимо, как когда-то знала все.
Если ваша организация находится в постоянном цейтноте, значит, что-то в ней не так.
Клянусь, чем старше я становлюсь, тем больше ценю плохие примеры, а не хорошие. И это хорошо, потому что большинство людей – эгоистичные, невротичные, зацикленные на себе овощи, предпочитающие носить близорукие очки в дальнозорком мире. И именно такое близорукое невежество привело меня к новой новаторской теории. Я называю ее «Теоремой Мим о Хрюшке-не-повторюшке». Если вкратце, суть в том, что, по-моему, единственная цель существования некоторых людей – это показать остальным, как поступать не надо.
От счастья не умирают. С ним просто не живут.
Ведь если всё в жизни складывается не так, как хотелось бы, девушке необходимо в первую очередь как следует намазать губы, глядишь, и полегчает.
В молодости, пока душа человека не успела очерстветь, ее так легко ранить.
Одно деяние, смелое и честное, ведёт к войне и разрушениям. Другое, трусливое и подлое-к миру и процветанию.
Я большую часть жизни думала, что страх смерти-это трусость. Но главной трусостью оказался страх жизни с тем грузом, что ты тащишь за собой.
И ты ждешь, пусть даже и не вполне это понимаешь, ждешь момента, когда тебе станет ясно, что ты действительно отличаешься от них, что там, снаружи, есть люди, которые, как Мадам, не питают к тебе ненависти и не желают тебе зла, но тем не менее содрогаются при самой мысли о тебе — о том, как ты появился в этом мире и зачем, — и боятся случайно дотронуться до твоей руки. Миг, когда ты впервые глядишь на себя глазами такого человека, — это отрезвляющий миг. Это как пройти мимо зеркала, мимо которого ты ходил каждый день, и вдруг увидеть в нем что-то иное, что-то странное и тревожное.
С этого холма стреляли снайперы, издевались над жертвами, простреливая руку, ногу… Некоторые целились в яички, в женскую грудь — убить всегда успеется, времени предостаточно, вот они и развлекались.
«Это как в кроликов стрелять…» — говорил в интервью один из них. Он не чувствовал за собой вины, даже не понимал, откуда такой интерес к его персоне. При этом он не был сумасшедшим, или садистом, или кем-то еще. Просто у него пропало ощущение ценности жизни.
Жалость умирает с первым убитым тобой человеком
Опять невольно сравниваю этих двоих и понимаю, что была под кайфом, когда выходила замуж. Иначе, как объяснить тот факт, что лысеющий, с пивным пузом мужик смог мне вдолбить в голову, что он божество, а я так себе… Облезлая мышка.
Льдисто-дымчатые глаза, казалось, засверкали ярче… Убьет! Вот прямо сейчас. Но нет, он улыбнулся снова… значит, сначала будет пытать, потом убьет.
Любое количество времени, которое вы потратите на брань, будет потерянным временем.
Леди, как вы это сделали?
Вот блин, вот вляпалась!
– Сделала что?.. – я невинно хлопнула ресницами.
– Поглотили мою магию.
– М-м?..
Ну да, ничего вразумительного сказать я не могла. А в голове проносились панические мысли. Убить, не позволить рассказать Рэйлану! Но если убить, то куда тело девать? И каким образом убивать?
– Это уже второй раз произошло. Пока вы спали, я проводил диагностику почти сразу после отравления. Магия точно так же… не рассеялась, а именно впиталась в вас.
А, все. Отбой. Поздно убивать. Рэйлан уже знает.
Каждый шкаф только о том и мечтает, чтобы его открыли.
— Ты отнял у меня то, что я никогда бы не отдала тебе. Ты просто дикий зверь!
По возвращении меня ждали накрытый за неимением стола матрац и Риан с довольной улыбкой и двумя бокалами вина.
- Сопьюсь я с вами, лорд-директор, - насмешливо заметила, присаживаясь и осторожно придерживая край рубашки.
- Что вы, адептка Риате, - в тон ответил магистр, - такими темпами мы даже напиться с вами никак не можем.
Человек, который не готов ни в чем признать свою вину, не сможет измениться, а семья предполагает постоянные перемены. Господь даёт семью, чтобы человек менялся - возрастал, учился.