Счастье, переполняющее сердца тех, кто любуется цветущей сакурой, имеет странную природу: оно готово развеяться как дым в тот момент, когда пытаешься его выразить.
В столовую я вышла принарядившись, а то мало ли, вдруг да случай выпадет жениха встретить, а я не прибрана?
- Вот как назвать состояние, когда в жизни начинает твориться полная лажа? - задала я риторический вопрос...
- Налаживается? - изогнув бровь, подсказал Денис.
- А ты оптимист, - хмыкнула я...
"Он такой милый, чудесный, добрый. Как от такого уйти? От такого бежать надо!"
Только я не хочу знать, когда все снова начнется. Мне сейчас хорошо – и ладно. Ну его, будущее это. Пусть будет только то, что сейчас, понимаешь?
«Всю жизнь играть и в одночасье сдаться: стереть с лица гримасы, пыль и грим. За все, что мы утайкой говорим, в итоге нам обязано воздаться. Как часто невозможно догадаться, какой в душе мы умысел храним. И груз предательств не обременим, когда он может тайным оставаться…»
Не может же быть, чтобы общепринятое этическое правило, с которым все согласны и которое всех устраивает, вынуждало человека калечить собственную жизнь. Получается, если соблюдение правила уродует чью-то жизнь, то либо правило неправильное, либо жизнь организована неверно.
Когда явился доктор, то он, пощупавши пульс, ничего не нашелся сделать, как только прописать припарку, единственно уже для того чтобы больной не остался без благодетельной помощи медицины…
Мой алкаш имел глаза Рембрандта. Обнаружились у него в комплекте и воображение Дали, и упорство Гогена, и рука Саврасова.
Лорд Маринз занял место за кафедрой и улыбнулся аудитории. Молод, привлекателен и себялюбив. Кайл при всех этих качествах хотя бы смешной, а у этого такой взгляд…
— В столицу. Но из-за того, что некоторые наглые, летающие в корытах рыжие лисы сшибли меня с ног, портал оказался не настроен до конца и сбит. И где мы сейчас, я не имею ни малейшего представления.
«Наглых, летающих в корыте рыжих лис» я гордо проигнорировала и выдала:
— А мне тоже в столицу надо. Вот здоˊрово! Значит, вместе пойдем.
— Размечталась! — неприязненно покосился на меня мой будущий спутник. Он, конечно, еще не осознал свое счастье, ну да ничего, привыкнет. Все привыкают, когда деваться некуда.
— Ой, да ладно тебе! Подумаешь, упал. Я тоже пострадала, между прочим. Ты ведь тяжелый! И вообще! Я тебя честно похитила, и теперь ты, как честный человек, обязан…
— Вот уж не мечтай! Жениться я на тебе не собираюсь! Еще чего!
— Ха! Вот уж не мечтай! — слово в слово повторила я его фразу. — Я за тебя замуж сама не пойду. У меня женихов целый список, и уж тебе в нем точно не место. В нем только аристократы, благородные лорды с большим состоянием. Абы кому меня папенька не отдаст
Кто держится на своих собственных ногах, живет своим умом, при любом соблазне хлебает только под своим краем, не хватая жирных кусков из общего котла, характер свой на дешевку не разменивает, в вине себя не топит, пути своей жизни не кривит - у того человека свое отдельное место в жизни и на земле, заработанное им и отвоеванное. Остальное все в хлам, в утиль, на помойку!
Иногда приходится иметь дело с дьяволом не потому, что хочешь, а потому что иначе он найдёт себе другого
Во все времена влиять на мужчину было проще всего через его женщину...
Чаша весов качнулась. Они думали, что загнали меня в угол. Но они забыли главное правило любого архитектора: даже у самой сложной и запутанной конструкции всегда есть точка, надавив на которую, можно обрушить всё.
Ещё понятно, что начальство во всех мирах одинаково.
«Если любовь безответна, если она стала мучением и не даёт дышать, то существует только один выход — добиться её любой ценой».
Господа умники время от времени поучают нас, что все — сплошное воображение. Знаешь, я раньше часто читал такие книги и могу тебе сказать, ничего путного в них нет, абсолютно ничего. Все, что пишут эти философы, просто баловство, возможно, этим они утешают самих себя. Один изобретает индивидуализм, так как терпеть не может своих современников, другой — социализм, так как не выдерживает существования без людей. Конечно, может быть, что наше чувство одиночества — болезнь. Только это ничего не меняет. Лунатизм — тоже болезнь, но ведь из-за нее лунатик действительно стоит в кровельном желобе, и, если его окликнут, он сломает себе шею.
Самые страшные злодеи всегда очень обаятельны.
Не надо быть фаталистом, чтобы понимать такой простой факт, что обстоятельства иногда сильнее нас.
Почесал между ушами и получил в ответ свалившуюся на спину и подставляющую белое, в отличие от спины и боков, брюхо тварь. Впрочем, называть так стало как-то неудобно. Нормальное домашнее животное.
«А у меня есть новое название для боли».
«Да? Какое же?»
«Стиратель. Потому что во время приступов она стирает все, и больше ничего для тебя не существует – ни мыслей, ни чувств. Только желание избавиться от боли. А когда Стиратель становится особенно силен, то уничтожает и все, что делает нас личностями, превращая в жалкие существа с самыми примитивными инстинктами, преследующими одну-единственную цели: спастись от этого ужаса».
Лучше всего развлекаются те, кто это делает словно в последний раз.
В одном месте наткнулись на ту же семейку носорогов, которая промчалась через их стоянку; папаша и мамаша, задрав голову, объедали молодые побеги на кустах, помахивая от удовольствия хвостиками, а детеныш то пощипывал траву, то резвился, делая неуклюжие прыжки, на которые нельзя было смотреть без смеха; казалось, что это прыгает порядочная бочка, к которой ради шутки прилеплены четыре толстых столбика. Притаившись за кустами, путешественники долго любовались на эту семейную идиллию и увековечили её на фотографической пластинке. Только Горохов взглянул на семью более прозаическими глазами, хотя и смеялся, глядя на прыжки носорожонка: он соображал, сколько пудов сала можно было бы добыть из этого бочонка и сколько хороших прочных ремней для нарт можно было бы нарезать из его кожи.
На Земле мистер Барнстейпл всегда был безропотной жертвой всевозможных докучных собеседников, так как деликатность заставляла его всячески считаться с умственной ограниченностью, лежавшей в основе их бесцеремонной навязчивости.