Тайны у людей есть всегда. Надо только выведать, какие именно.
Кухарка вздохнула: а ну как придется снова изгаляться, всяческие деликатесы стряпать? Да еще привезет с собой свору дармоедов, как, бывало, прошлая хозяйка, и корми их всех. То безе, то марципаны с кремом, то фуагру подавай. И каждый норовит морду скривить: мол, в Парижах лучше. Так на кой хрен вы сюда прётесь? Валили бы в свой Париж, и жрали что душе угодно. Говорят, в тамошних краях сырых лягушек употребляют. Даже без соли, лишь чуть сбрызгивают лимонным соком. Как есть дикари.
– Жизнь и на воле можно упускать. Люди здорово прокачались спускать ее в унитаз в последнее время. Откусывают большими кусками, жрут, не пережевывая, даже вкуса толком не чувствуя… А потом маются от вечной неудовлетворенности, как от запора. Вроде как все есть, а счастья нет.
Не хочешь по рылу - гони кобылу.
Или ты спишь, или ты снишься - хороший выбор.
«Любитель» самым недвусмысленным образом заявляет о намерении Мане не иметь никакого дела с исторической живописью, говорит о его стремлении искать модели в современной жизни.
«У Танечки был такой пирсинг, что с речки она всегда приходила с окунями».
Нельзя рассчитывать на помощь, если не веришь, но трудно начать верить, пока не почувствуешь помощи.
Очень трудно, почти невозможно заставить, чтоб тебя полюбили.
... я оставлю для тебя место в моём сердце, когда бы ты ни вернулся, даже если не вернёшься совсем.
— Я буду твоим первым и единственным мужем. Это платье тебе больше не пригодится. — А если ты меня вдовой оставишь? Работа-то у тебя опасная. — Странные разговоры для дня свадьбы, не находишь? — Я просто смотрю в будущее.
Я думаю, нас подарили друг другу, и в самое подходящее время. Мы до боли заждались друг друга. У нас было слишком много прошлого и совершенно никакого будущего. Да мы и не хотели его. Надеялись на него, наверное, иногда, может быть — ночами, когда жизнь истаивает росой и уносит тебя по ту сторону реальности, к непознанным морям забытых сновидений.
But as for Aslan himself, the Beavers and the children didn’t know what to do or say when they saw him. People who have not been in Narnia sometimes think that a thing cannot be good and terrible at the same time. If the children had ever thought so, they were cured of it now. For when they tried to look at Aslan’s face they just caught a glimpse of the golden mane and the great, royal, solemn, overwhelming eyes; and then they found they couldn’t look at him and went all trembly.“Go on,” whispered Mr Beaver.“No,” whispered Peter, “you first.”“No, Sons of Adam before animals,” whispered Mr Beaver back again.“Susan,” whispered Peter, “What about you? Ladies first.”“No, you’re the eldest,” whispered Susan. And of course the longer they went on doing this the more awkward they felt. Then at last Peter realized that it was up to him. He drew his sword and raised it to the salute and hastily saying to the others “Come on. Pull yourselves together,” he advanced to the Lion and said:“We have come—Aslan.”
Бритт-Мари – это бабушкина соседка. А мама – это Эльсина мама. Вообще-то Бритт-Мари – это и мамина соседка тоже, потому что мама живет по соседству с бабушкой. Эльса тоже бабушкина соседка, ведь она живет вместе с мамой. Кроме, разумеется, каждых вторых выходных, когда она живет с папой и Лизеттой. И Джордж бабушкин сосед, ведь он мамин парень. В общем, все довольно непросто.
Люди всегда пытаются скрыть свои истинные чувства, но невольно выдают себя выражением лица, позой или голосом.
с женщиной как с прокурором: всё сказанное рано или поздно может быть использовано против тебя.
Иногда ты что-то знаешь, хотя вроде бы и не знаешь.
Не знаю, хорошо это или плохо. Не знаю, что лучше: чтобы твои дели были счастливы или чтобы окончили колледж. Не знаю, что лучше: быть своей дочке другом или согнуть её в бараний рог, чтобы только ей жилось легче, чем тебе. Не знаю - и всё тут.
То есть тюрьма – это как школа, только без уроков, а просто с сидением. С очень долгим уроком без возможности уйти домой.
— Моя госпожа, — сказал мальчик, — никто не в силах взвалить себе на плечи больше, чем сможет унести.
Все можно забыть, кроме сознания утраченной чести и жажды мщения.
Тоби ощутила голод и тут же устыдилась сама себя. Голод и печаль. Она подумала, что, может быть, печаль - тоже в каком-то смысле голод. Может быть, они неразлучны.
— В этом сарафанчике тебя можно принять за школьницу.
— Разве что с перепоя или с катарактой на глазу.
Аристократы не отставали. Китайцы знали мало сексуальных фрустраций в рамках семьи, и использование афродизиаков – зачастую необходимость. Они рассказывали друг другу о хитроумной затее императора: повозке, достаточно узкой, так что только один человек может там находиться. Император удобно лежит на подушках, у его наложницы нет другого выбора, как только «сидеть на нем верхом» и двигаться в такт шагам носильщиков, даря императору наслаждение. Другую повозку тянут лошади, у этой машины асимметричные колеса, которые дают необходимое движение ленивому государю.
Ты хороша с теми, кто хорош с тобой.