Цитаты

Каждый поворот, которого ты боишься, — лишь пустота, которая прикидывается неодолимой преисподней.

Череп, а после темперамент – два самых неподатливых атрибута человека.

Бесчестье

Джон Кутзее

Самый загадочный писатель из всех нобелевских лауреатов, дважды удостоенный премии «Букер» и ни разу не явившийся на вручение, посвятивший нобелевскую речь не кому-нибудь, а Робинзону Крузо, человек, само имя которого долго оставалось загадкой. «Бесчестье» – возможно, главный роман писателя. Герой книги, университетский профессор, из-за скандальной истории со студенткой лишается буквально всего – и работы, и благорасположения общества. Роман-полемика, ответ писателя на вопрос, в свое время...

"Смерть всегда возбуждает, каждый раз напоминая, насколько ты жив, насколько уязвим - но до поры, до времени везуч..."

От сидений остались искореженные обломки, сидеть на которых сможет только йог-мазохист.

Он не в состоянии сделать необходимые движения — снять одежду, преодолеть долгий путь до ванной. Наверное, ему все-таки надо вымыться, если она намерена наброситься на него. А что, если он слишком быстро разрядится, и все будет, как всегда. Безопаснее лежать тут и любоваться ею в комбинации — ему повезло, что он выбрал маленькую женщину: они лучше сохраняют форму, чем крупные.

- Если девица решила, что хочет, - так оно и будет, мужику остается только смириться с неизбежным и плыть по течению.

- К концу 21 века осталось мало неизлечимых болезней и глупость - одна из них.
- И любовь, - мечтательно выдохнула Сью...
- Нет, любовь вполне успешно лечится браком. В самом запущенном случае хватает пары десятков лет для полного искоренения болезни, исключений не много, - холодно опровергла Вэл.

Дело влюблённого инкуба

Валентина Елисеева

Если вы хотите спокойно вести дела своих подзащитных, не обвешиваясь защитными амулетами и не раздражаясь от следующих по пятам телохранителей – не берите в клиенты вампиров! Особенно – богатых вампиров, и уж паче всего – глав вампирских кланов. Иначе нервный тик и желание сократить поголовье клыкастых будут вам обеспечены. Молодая вампирша обвиняется в убийстве демона. Никто не сомневается в её вине – инкуба может убить только любимая женщина, а ею много лет была обвиняемая. Вэллери берётся...

Дик не любил туземцев, выросших под присмотром миссионеров, потому что такие чернокожие «слишком много знали». И уж в любом случае их не следовало учить читать и писать: вместо этого дикарям надо было прививать мысли о благородстве труда и пользе, которую они должны приносить белым.

Что ж, человек не машина, дает что имеет, больше не выжмешь. Одиннадцатая заповедь гласит: не будь дураком. Так, что ли?

Каждая капля крови, пролетая по воздуху, принимает форму шарика диаметром пять миллиметров. Если капля меньше, это значит, что кровь разбрызгивается с очень высокой скоростью и разлетается на мелкие капли.

Призраки не лгут

Ларс Кеплер

Ларс Кеплер — псевдоним шведской супружеской пары, Александра и Александры Коэльо Андорил. Их первый остросюжетный роман «Гипнотизер» стал мировым бестселлером и положил начало захватывающей детективной серии. За «Гипнотизером», переведенным на четыре десятка языков, последовал не менее успешный «Контракт Паганини», а за ним «Призраки не лгут» — третий по счету роман о загадочном красавце сыщике по имени Йона Линна. В интернате для трудновоспитуемых девочек-подростков происходят кровавые...

Все мы смертны:и добрый человек, и злой должны умереть. Но мы, по своей вере, не сомневаемся, что пробудимся на том свете. Не на это ли пробуждение похоже мгновение, когда просыпаешься после здорового сна, молодой и бодрый, а вокруг - милая обстановка родимого дома и негромко звучит чья-то прелестная песня.

Бен-Гур

Льюис Уоллес

Эпоха Римской империи, эпоха Пришествия Спасителя. Знатного гражданина Иуду Бен-Гура предал его лучший друг – римский трибун Мессала. Бен-Гур был осужден и долгие годы провел в рабстве, мечтая о возвращении домой. Он преодолел немало испытаний – и наконец судьба ему улыбнулась… Но ни долгожданное возвращение на родину, ни месть бывшему другу не подарили Бен-Гуру счастья. Ведь для обретения настоящей свободы всегда нужно нечто большее, чем возмездие…

Его поверхностная начитанность была достаточно велика, чтобы внушать окружающим невеждам почтение к его учёности, а важная осанка и возвышенные рассуждения об авторитете церкви и духовенства поддерживали мнение о его святости.

Понимание некоторых вещей, сколь очевидными они не были бы, приходит только вовремя. Не раньше и не позже.

В тени охотника 1. Перекрестье дорог

Елена Самойлова

Так устроено в Срединном мире, что быль со временем превращается в легенду, а потом всего лишь в сказку, рассказанную бродягой у костра. В красивую и пугающую сказку о чудовищах из Сумерек, что наблюдают из каждой тени, о потомках этих чудовищ, ставших «малым народцем», и о таинственных спутниках, что могут одним своим присутствием увеличить силу смертного волшебника… Молодой чародейке Арайе придется на собственном опыте узнать, сколь велика доля правды в таких сказках – и ценой этого знания...

Быть может, есть люди, способные пройти по жизни не думая о своем высоком предназначении. Но судьба таких, как мы, - быть сиротами в этом мире и долгие годы гнаться за исчезающими тенями родителей. С этим ничего не поделаешь, стараться лишь стараться исполнить свой долг до конца и как можно лучше, потому что, пока мы этого не сделаем, не будет нам покоя.

Когда мы были сиротами

Кадзуо Исигуро

От урожденного японца, выпускника литературного семинара Малькольма Брэдбери, лауреата Букеровской премии за «Остаток дня» — изысканный роман, в котором парадоксально сочетаются традиции «черного детектива» 1930-х годов и «культурологической прозы» конца ХХ — начала XXI века. Известнейший детектив, интеллектуал Кристофер Бэнкс с детства мечтает раскрыть тайну исчезновения своих родителей — и наконец ему представляется возможность сделать это, в очень неспокойное время отправившись по маршруту...

Я не виню никого — и сразу всех.

С 57: "Среди бумаг, перебираемых нервными руками элегантного брюнета, любопытны две. «Сведения о русско-германских хлебных пошлинах» и «меморандум из Белграда». Первая совершенно недвусмысленно указывает на интерес, который проявляли в Лондоне к так называемой таможенной хлебной войне между Берлином и Петербургом. Она началась в 1879 году, когда германский канцлер Бисмарк ввел высокие протекционистские тарифы на ввоз из России некоторых продовольственных товаров, прежде всего – пшеницы, ржи, овса и ячменя. Германия была важнейшим рынком русского хлебного экспорта; это решение сильно ударило по российской экономике, прежде всего, по помещикам. Бисмарк действовал в интересах собственных производителей, юнкерства, несокрушимой социальной опоры только что созданной Германской империи. В дальнейшем тарифы на русский продовольственный импорт только росли; скажем, с 1894 года по 1904 таможенная пошлина на русскую пшеницу увеличилась с трех с половиной марок за сто килограмм до пяти с половиной. Торговый конфликт значительно ухудшил двусторонние отношения, которые – несмотря на тесные родственные связи двух царствующих домов и участие в так называемом «Союзе трех императоров (немецкого, российского и австро-венгерского) – и без того были далеки от идеальных, особенно после удара, нанесенного Бисмарком по русским интересам на Берлинском конгрессе 1879 года. Многие историки считают, что протекционистская война против русского хлеба была одной из причин, которая заставила Петербург пойти на сближение с Парижем. Франция, опасавшаяся внешнеполитической изоляции после поражения 1870-71-х годах, отчаянно пыталась найти союзника, чтобы противостоять растущей мощи Германской империи. Россия, нуждаясь во французских займах и обиженная поведением Бисмарка, на этот союз пошла. Через три года после описываемых в рассказе событий, было подписано русско-французское соглашение, а в 1894-м – секретная военная конвенция. Так начал складываться один из двух военно-политических блоков, сражавшихся в Первой мировой".(Диппочта старых времен)

Шерлок Холмс и рождение современности

Кирилл Кобрин

Истории о Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне — энциклопедия жизни времен королевы Виктории, эпохи героического капитализма и триумфа британского колониализма. Автор провел тщательный историко-культурный анализ нескольких случаев из практики Шерлока Холмса — и поделился результатами. Эта книга о том, как в мире вокруг Бейкер-стрит, 221-b относились к деньгам, труду, другим народам, политике; а еще о викторианском феминизме и дендизме. И о том, что мы, в каком-то смысле, до сих пор живем внутри...

Человек ненавидит то, что его сгубило, что ему жизнь поломало. Так уж он устроен. Неразумно, может быть, но такова человеческая природа.

Страна Смерти совсем рядом, но путь в нее неблизкий. Порой туда не добраться за ночь, хотя все время понимаешь, что тебя отделяет от нее всего лишь один шаг.

Дэмономания

Джон Краули

«Когда кончается мир, для каждой живой души он кончается по-своему», — утверждает Краули. Так, для героев «Дэмономании» повседневные заботы волшебным образом трансформируются в нечто запредельное, выявляя силы, светлые и темные, что управляют их жизнью. Историк Пирс Моффет, думая, что пишет книгу о магии прошлого, открывает для себя магию настоящего. Его новая любовь Роз Райдер, живущая словно во сне, оказывается в секте, где ей сулят избавление от терзающих ее демонов. А маги эпохи Возрождения...

Как ни близок ты к другому человеку, внутрь к нему не влезешь, даже если ты у него внутри.

В скорлупе

Иэн Макьюэн

«В скорлупе» — история о предательстве и убийстве, мастерски рассказанная одним из самых известных в мире писателей. Труди предала своего мужа Джона — променяла утонченного интеллектуала-поэта на его приземленного брата Клода. Но супружеская измена — не самый ужасный ее поступок. Вместе с Клодом Труди собирается отравить мужа. Вам это ничего не напоминает? Труди — Гертруда, Клод — Клавдий… Ну конечно, Макьюэн написал роман, в первую очередь вызывающий аллюзии на «Гамлета». Но...

Иметь пять тысяч и остаться с песо.
Лишиться славы и отбросы жрать, -
Хотел бы знать - за коим бесом
Решил я наркоманом стать.Вчера ещё - талант великий,
С которым встрече каждый рад,
Сегодня - беженец безликий,
Он же - Облезлый Галаад.Не заржавел ли меч, о рыцарь?
Беги, пока хватает сил,
От двух держав тебе не скрыться,
Каким бы ловким ты не слыл.

Когда явились ангелы (сборник)

Кен Кизи

Кен Кизи – автор одной из наиболее знаковых книг XX века «Над кукушкиным гнездом» и психоделический гуру. «Когда явились ангелы» – это своего рода дневник путешествия из патриархальной глубинки к манящим огням мегаполиса и обратно, это квинтэссенция размышлений о страхе смерти и хаоса, преследовавшем человечество во все времена и олицетворенном зловещим призраком энтропии, это исповедь человека, прошедшего сквозь психоделический экстаз и наблюдающего разочарование в бунтарских идеалах 60-х. ...

Говорят, лучше горькая правда, чем сладкая ложь? Хотела бы она посмотреть в глаза тому, кто это придумал. Этот человек, наверное, никогда не любил и уж точно никогда не стоял на тонкой черте, разделяющей жизнь на «до правды» и «после»

Разорвать тишину

Ксана Гуржеева

Он всегда в центре внимания. Один пронзительный взгляд… легкая усмешка – и все девушки у его ног. Да вот незадача: нашлась та, что устояла. Зацепила. Одурманила. Влюбила. А потом заставила ненавидеть это чувство. И хочется кричать от отчаяния, да гордость, мать ее... А она привыкла молчать. И ничто не в силах разорвать тишину, которая опутала их невидимыми нитями и не позволяет сказать друг другу самое важное…

Фусако затушила окурок, с такой силой вдавив его в пепельницу, словно желала прожечь дно.

Моряк, которого разлюбило море

Юкио Мисима

Юкио Мисима — анфан-террибль японской литературы, безусловный мировой классик и писатель, в своем творчестве нисходящий в адовы бездны и возносящийся на ангельские высоты. Самый знаменитый и читаемый в мире из японских авторов, прославился он в равной степени как своими произведениями во всех мыслимых жанрах (романы, пьесы, рассказы, эссе — более ста томов), так и экстравагантным стилем жизни и смерти (харакири после неудачной попытки монархического переворота в день публикации своего последнего...

— Такер, ты совсем свихнулся?
— Конечно.
— Конечно? Вот так, да? Конечно что — ты свихнулся, конечно?
— Конечно — как и все прочие. Если ты думаешь, что остальные в здравом уме, ты про них всего-навсего мало знаешь. Вся штука здесь — и в нашем случае это самое главное — найти того, чье безумие совпадает пазами с твоим. Как у нас.

У меня такое ощущение, что общество наше ослепло. Что все заняты только собой. Только это я и вижу вокруг. А люди — те, кто только и способен хоть что-то сделать, разумно изменить жизнь, — пальцем о палец не желают ударить. Ни от чего не желают отказаться. Ничем не хотят поступиться. Это уже где-то вне политики. Какая-то всеобщая слепота. Поэтому и бросаешься к тем, кто хоть как-то хоть что-то видит. К маоистам, к коммунистам, к кому угодно.

Дэниел Мартин

Джон Фаулз

«Дэниел Мартин», Книга, которую сам Фаулз (31.03.1926–05.11.2005) называл «примером непривычной, выходящей за рамки понимания обывателя философии» и одновременно «попыткой постичь, каково это — быть англичанином». Перед вами — британский «сад расходящихся тропок». Фаулз — величайший прозаик нашего времени У него удивительное чувство слова, мастерское владение литературным языком и поразительный дар создавать поистине волшебные строки. «Дэниел Мартин» — настоящий tour de force, взрыв...

– Слушай, учитель тебя тоже так готовил?
Парень странно хмыкнул.
– Нет. В отличие от тебя, мне приходилось до всего доходить самому. Когда я делаю что-то неправильно, мастер Викран один раз предупреждает, а на второй наказывает. Палкой. Или Огнём. Или заламывает руку, если не успеваешь её вовремя отвести. Иногда рапирой «помогает». В общем, как ему вздумается, так и делает. Я по первости столько синяков от него заполучил, что думал – никогда не сойдут. Порой живого места не было – одни кровоподтёки и ссадины. Увидела бы меня матушка, то решила бы, что пытают. А сейчас стало полегче. Хотя, конечно, и это не всегда спасает.