«Чем вы лучше других?», «В чем ваша особенность?», «Ваше любимое животное и чем оно вам нравится? Опишите это животное». Девушки и не подозревали, что в последнем вопросе фактически содержалось требование описать себя.
Мы явились слишком поздно и чтобы спасти, и чтобы наказать.
...Я почувствовал себя одновременно освеженным, обновленным и возрожденным. Мою сущность охватил жуткий восторг, какого я не испытывал на земле со времен своих первых появлений еще в Шумере, когда я думал, будто моих сил довольно, чтобы совладать с чем угодно.*
*Разумеется, продлилось это не долго. "Эй, Бартимеус, не мог бы ты проложить каналы по всему Междуречью?", "Не мог бы ты переместить русло Ефрата вот здесь и здесь?", "Слушай, раз уж ты за это взялся, не мог бы ты заодно посеять в пойме несколько миллионов семян пшеницы? Заранее спасибо". И даже палкой-копалкой меня не снабдили. К тому времени, как я дотянул до Ура, мой восторг несколько повыветрился. Уж больно спину ломило.
...
С психодинамической точки зрения, стадия горя от потери любимого человека с обязательной психической работой печали обусловлена тем, что наша эмоциональная связь с любимым и выросшая из нее интрапсихическая, эмоционально окрашенная энергетическая нагруженность образа этого человека должны быть постепенно отведены от него, чтобы после его потери мы действительно могли психически отделиться и тем самым эмоционально оторваться от него.
Разница между подлецом и честным человеком заключается вот в чем: когда подлец попадает невинно в тюрьму – он считает, что только он не виноват, а все остальные – враги государства и народа, преступники и негодяи. Честный человек, попав в тюрьму, считает, что раз его могли невинно упечь за решетку, то и с его соседями по нарам могло случиться то же. Здесь Гегель и книжная мудрость И смысл философии всей событий 1937 года. (рассказ Курсы)
Что вы, Циммерман, собрались лечить? Старость? Но старость – неизлечима. Смерть естественна, как и рождение человека.
Я знаю, что это не должно меня волновать. Но когда речь идет о тебе, мне не важно, что я должен, правила не имеют значение.
Вот ведь, всегда думал, что самая страшная теща мне досталась. Однако как приятно оказаться неправым, — протянул главный.
Это он зря. С невероятной, звериной скоростью дриада повернулась к некроманту, и я невольно кинулась к ним, в ужасе понимая, что от министра сейчас ничего не останется. Но матушка, схватив его за шею, вдруг отдернула руку. Задумалась, склонила голову набок и вновь протянула ладонь, задержав ее над лицом Рханэ. Затем до крайности подлая ухмылочка исказила лицо дриады, и мама протянула:
— Ошибаешшшся… твоя хуже. Даже я не додумалась бы до такого!
России может достаться роль полуразрушенной, разделенной между Европой и Китаем древней империи, подобной великим античным цивилизациям, в которых богатая культура сочеталась с варварством, великое вольнодумство — с деспотией, великие мыслители — с примитивным обществом, обожествляющим агрессию.
-- Гроза всех преступников и заговорщиков королевства, леди, -- сказал Дойл, чуть дернув уголками губ, -- к его большому сожалению, всего лишь жалкий смертный, подверженный всем слабостям человеческим. В отличие от разящего пламенеющего меча, он не может лежать в ножнах в ожидании своего часа. И сегодня его привело на прием не дело, а чувства простого смертного -- голод и скука.
-- Меня уверяли, что желания смертного вам незнакомы, -- заметила леди Харроу.
Этот мир,
говорила мама, так и норовит у человека что-нибудь отнять.
Но свою гордость приходится отдавать добровольно.
Но однажды вы тоже поймете, что не желаете такого дара, как бессмертие. Выбор всегда будет за вами.
Британские ученые рано или поздно выяснят, что любой учитель труда рождается сразу пьяным, в берете и с крошечной табуреточкой под мышкой.
Заглянул в кабинет, охнул. Два раза. Сначала от удивления, когда увидел своего шефа. Потом от удара ребром ладони по затылку.
— Вина?
— У тебя точно с головой не все в порядке, — заявила, складывая руки на груди.
— Значит, будешь, — сделал нелогичный вывод мужчина
...
— да я на все согласна, только отпусти меня.
— Бои-и-ишься, — протянул мужчина. — И вино совсем не пьешь.
Я зажмурилась и залпом выпила весь бокал.
— Теперь могу идти? — спросила, вытирая губы.
— Еще вина? — слегка удивленно предложил маг.
— Ты что, издеваешься?! — вскочила и тут же села обратно.
В жизни мироздания бывают особые мгновения, когда все вещи и существа – до самых далеких звезд – вступают в теснейшее взаимодействие, а тогда становится возможным то, что ни до, ни после этого не может произойти. К сожалению, люди не всегда это замечают, и поэтому смены звездного часа чаще всего проходят бесследно. Но если найдется какой-нибудь человек, который это заметит, в мире могут произойти весьма важные события.
Меняю обретенную реальность на утраченные иллюзии…
Так творения дивные и прекрасные, пока они существуют и радуют взор, говорят сами о себе, и лишь когда они в опасности или гибнут, о них слагают песни.
– Елена Коробкова, инспектор по нежохране. – Я протянула русалке развёрнутое удостоверение. Та едва удостоила его взглядом, ехидно заметив:
– А я уж думала – этот… как его… «Речной дозор, всем выйти из воды!»
Мир вообще та еще выгребная яма. Наслаждаться им могут лишь наивные дети.
— Странно, — я все же решаюсь на замечание, — что тебе нравится Вагнер.
— М-м?
— Ну, ты же понимаешь. Еврейка и так далее.
— И что?
— Все-таки любимый композитор Гитлера.
— Вагнер вряд ли в этом повинен. Гитлер еще и собак любил. И полагаю, просто обожал пирожные с кремом.
Слушай, Малина, только не становись похожа на тех трусливых ханжей, которые проживут один настоящий день на вдох, а потом всю жизнь посыпают себе головы пеплом. Ты не монашка и постриг не принимала. Не предавала любимого человека и в верности никому не клялась. Не вздумай себя винить за то, что случилась. Ошибка это или нет, а ты никому и ничего не должна.
- Ты сейчас лжешь, - произнес он, - но я умоляю, лги и дальше.
— Но там мы не убивали! — закричал Толик. — У нас не было мечей!
— Были. И настоящие… Мечи с клинками из слов и поступков. Они ведь тоже убивают, эти клинки.
«Тени шептали ему что-то на непонятном языке, проникая в мысли, напоминали о сделке. Они летали по комнате, прячась в темных углах, вырывали из сна, будили, если удавалось задремать. Но утром они опять ушли, оставив его одного.»