Сначала в Мнестру влюбился бог Посейдон — и сделал ей редкий подарок. Мнестра получила навык оборотничества — она могла по своему желанию менять пол, а также превращаться в какое угодно животное. Лучше бы сережки подарил красивые, честное слово. Зачем такие подарки любовнице делать?
Женщины - это воплощение коварства, особенно если нас обидеть или сильно задеть.
– Как вам не стыдно дурачить людей? – спросил Страшила. – Сначала было стыдно, а потом привык.
Я предпочитаю, чтобы мужчина был волком, и если уж он хочет тебя „закадрить“, то пусть делает это откровенно, чтобы все было ясно и открыто.
Скрытные люди склонны помогать другим, но сами не просят о помощи: они застряли в роли Спасателя.
Почему-то только когда встречаешься со смертью, понимаешь, как важно,что человек просто жив. Он может быть не сс тобой,ты можешь даже никогда пол больше не увидеть- но лишь бы знать,что он есть и живёт где-то,дышит и чувствует. Лишь бы знать...
Если человек не имеет возможности заниматься тем, что ему по душе, то это человек лишь наполовину.
Правило бумеранга устарело, плохое не возвращается, хорошее — тем более.
"- Что имеете предъявить? - Крылья. - Ношеные? - Конечно. - Тогда всё в порядке. Проходите".
Если государство даёт зелёный свет, появится намного больше сутенеров. Они перестанут скрываться и хоть как-то стыдиться своей работы. Начнут заманивать девчонок сладкой рекламой. Мамки типа Адель будут у школ и институтов стоять, караулить смазливых девочек, подлавливать в минуты отчаяния, ссоры с семьёй или с парнем. Конечно, у каждой своя голова на плечах, и если у девочки есть такой крепкий фундамент, как семья, если её любят, во всем поддерживают, объясняют, тогда никакие сутенерши не страшны. Но... если она находится в отчаянии, если ей кажется, что все отвернулись самооценка на нуле и единственная мечта рушится... то появление доброй тёти станет роковым.Мы ведь все читали Золушку, запомнили образ феи-крестной. Проститутками не становятся в тридцать лет, когда за плечами опыт и мудрость.
Не всем же быть умными. В виде исключения должны быть также и глупые, потому что если бы все были умными, то на свете было бы столько ума, что от этого каждый второй человек стал бы совершеннейшим идиотом.
У меня проблем сейчас, как у дурня фантиков.
Дело было нешуточное, речь шла о жизни и смерти, а маленький Станиславас не мог, разумеется, понять, что лучше ему замерзнуть в сугробах, чем потерять работу.
Этот грубый, злой, покрытый татуировками мальчишка проник в мое сердце и душу, и я понимаю, что не смогу выкинуть его оттуда, как бы я ни старалась.
Он вел себя в отношении к ней в высшей степени учтиво, но действовал при этом со своеобразной грацией автомата.
Рассказывают, что сначала она почти перестала выбираться в деревню, потом ограничила свое жизненное пространство садом, чуть позднее уже не выходила из дома, редко спускалась с третьего этажа и, наконец, стала довольствоваться своей комнатой, покидая ее лишь в случае крайней необходимости. Но на самом деле она давно жила в куда меньшем пространстве: на клочке бумаги размером с ладонь.
Трус всегда воображает, что наступил конец света, когда случается что-то за пределами его маленького мирка.
— Я не узнаю тебя, — тихо призналась я. — Кем ты стал? В кого превратился?
— У меня были хорошие учителя.
— У всех они были, — я тяжело вздохнула
– Сейчас время другое, – возразила Лена. – Обычный деловой подход. – Время всегда одинаковое. И люди не меняются. К сожалению
Когда-то отец велел нам вести дневники, разграфленные пополам. На одной стороне мы должны были утром записывать, как, по-нашему, пройдет наступающий день, а вечером писали на другой стороне, как он прошел на самом деле. Некоторым людям было бы очень тягостно рассказывать о своей жизни таким способом... Я не хочу сказать, что моя жизнь была печальной, но только она оказалась совсем не такой, как я ожидала.
Когда человека терзают муки неразделенной любви, то всякое занятие, требующее внимания и каких-то усилий, кажется ему невыносимой обузой.
Едва ли сыщется такой недостаток внешности, с которым приятное обхождение нас постепенно бы не примирило.
Думали ли вы, сэр, что целый мир может вместить такое множество ослов?
Виновных в убийстве ближайших родственников в Древнем Риме секли розгами до крови, а затем зашивали в кожаный мешок вместе с собакой, петухом, обезьяной и змеей и топили в море.
Как всегда, он считал, что все недостатки детей - от нее, а все достоинства - от него.