В тот день, когда я начну страдать от нелюбезного обращения, мне придется наложить на себя руки, чтобы избавить этот прекрасный мир от очередного надутого болвана.
Как только они остались одни, Женька немедленно вскочила на ноги и, грозно глядя на Нику, спросила:
– Надеюсь, ты в курсе, что твое поведение породило много толков?
– Разве я веду себя неприлично? – вскинула подбородок Ника, которая уже успела подготовиться к защите.
– Да ладно прикидываться-то! – недовольно сморщила нос Женька. – Ты хотя бы примерно представляешь, на что замахиваешься? Иван – это же святая святых нашей фирмы. Его мечтают захомутать все без исключения дамы как внутри нашего сплоченного коллектива, так и далеко за его пределами. С его приходом к нам на работу три месяца назад между сотрудницами развернулось, можно сказать, соцсоревнование, и Иван – это главный приз, который достанется самой достойной. А ты!.. явилась ниоткуда и махом разрушила все мечты.
– Если ты помнишь, я явилась по твоей настоятельной просьбе, – перебила ее Ника, в душе которой начинало зреть возмущение.
– Я просила тебя фотографировать, а не соблазнять наших фирменных красавчиков
Бешенный принц в постели или демонское отродье за соседней партой? Даже не знаю, что выбрать, всё такое вкусное...
И все же мир хорош для тех, кто сумеет сделать его веселым!
...когда чего-то ждешь, время тянется невероятно медленно. Растягивая каждую минуту, трансформируя ее в часы, а то и дни.
Бессмысленно делить людей на хороших и дурных. Люди бывают либо очаровательны, либо скучны.
Я лезу наверх, проклиная юбки и плащ. Штаны надо было надевать. Шта-ны!
Задним умом мы все крепки… кстати, в этот задний ум еще и крепко поддувает. Не рассчитаны юбки на такие прогулки.
Вы уже второй человек, который начал рыдать, как только увидел мое лицо. У меня будут комплексы.
Как какая-нибудь грядзная работа (ну там слазить в Храд Спайн за Рогом Радуги или покойника перевернуть), так сразу все вспоминают о Гаррете. С чего бы это?
Ты – очень опасная женщина. Пожалуй, самая опасная из всех, мной встреченных. Ты вызываешь болезненную потребность тебя защищать.
Некоторые вещи просто слишком страшные, чтобы их вспоминать.
- Нет, - сказал Дэвид, - Если вещь по-настоящему удалась, то по памяти ничего не восстановить. Читаешь и не перестаешь удивляться. Не верится, что ты мог так написать. Уж если что получилось, то повторить это нельзя. Настоящее удается только однажды. А в жизни каждому отпущено не так уж много.
- Чего не много?
- Настоящих удач.
- Но ты же должен вспомнить. Ты должен.
- Нет. Это никому не дано. … Когда рассказ закончен, то дальше он живет сам по себе.
А что есть для тебя любовь, Аля? – задала новый неожиданный вопрос наставница, внимательно глядя на меня.
– Не знаю. Но я думала на эту тему. По моему мнению, это дружба, уважение, поддержка, взаимопонимание и химия тела, конечно, – перечислила я, глядя на вытягивающиеся лица окружающих.
– Ты любовь на составляющие разобрала? – первая пришла в себя Мари.
– А почему нет? – спокойно отозвалась я, задумчиво перебирая струны. – Ведь это все верно. По мне, так если нет хоть чего-нибудь из вышеперечисленного – счастья в отношениях не будет.
– Жизнь – никакая не теория. Чтобы жить, достаточно лишь быть живым. – Нет, нужно научиться жить.
Безработица была всего лишь понятием, о котором занудно твердили в новостях в связи с верфями или автомобильными фабриками. Мне и в голову не приходило, что можно тосковать по работе, будто по ампутированной конечности – постоянно, рефлекторно. Я не предполагала, что потеря работы порождает не только очевидные страхи из-за денег и будущего, но и чувство собственной неполноценности, бесполезности.
Легкий характер? Меня никогда еще так не оскорбляли. Легкий характер в моей шкале ценностей находится рядом с безмозглостью.
— Не могу без тебя!
Опускаю взгляд. Тело пульсирует от её близости. Я обесточен. Эмоции выплеснуты.
Алёна нервно и растерянно ведёт пальцами по своей цепочке. Её рука дёргается к моей горящей щеке, но не прикоснувшись, она рывком отворачивается к окну.
— Не надо так делать, Марат.
— А как надо?
— Никак не надо.
— Не подходит мне Ваш совет, Алёна Максимовна.
— Уходи. Нет. Стой.
В мужчинах, склонных к насилию, есть что-то интригующее.
Петрова задавалась целью перечитать всего Крапивина, но он писал быстрее и книги его выходили стремительнее, чем она осиливала очередную, поэтому она взялась за писателей, чей творческий путь был уже окончен и прочно зафиксирован могильной плитой.
Хуже скверного начальника, хоть губернатора, хоть стратега, может быть лишь пустота.
Но сказки рано или поздно заканчиваются, уступая место действительности. И тогда остаются лишь воспоминания.
Кто в своей жизни не делал глупостей?
Чем люди тупее, тем больше им хочется, чтобы все остальные были такими же, как они.
– Вы не хотите узнать, от чего она умерла? – Ну? От чего? – От гепатита, наверное. Мне точнее ответят завтра. – О, – сказал мистер Уитли. – Она все время чем-нибудь болела.
- Спрашиваю вас последний раз, сэр: кто я - демон, видевший ангела-мстителя, или всего-навсего жалкая жертва повредившегося рассудка?