Части картины располагаются в XVI веке около средней оси или же, где ее нет, таким образом, чтобы между половинами картины существовало совершенное равновесие, которое хотя и не всегда поддается точному определению, все же очень явственно чувствуется при сопоставлении с более свободным распределением частей на картинах XVII века. Здесь та же противоположность, которая обозначается в механике терминами устойчивое и неустойчивое равновесие. Что же касается проведения средней оси, то изобразительное искусство барокко питает к ней самое решительное отвращение. Чистая симметрия исчезает или же делается незаметной при помощи всякого рода нарушений равновесия. (С. 147)
2. Симметрия и в XVI веке не была всеобщей композиционной формой, однако к ней прибегали очень часто; в тех же случаях, когда она не дана в осязательной форме, ее всегда заменяет ясно выраженное равновесие половин картины. XVII век превратил это устойчивое отношение равновесия в отношение неустойчивое, половины картины утрачивают сходство, и чистая симметрия ощущается барокко, как нечто естественное, лишь в пределах узкой области архитектурной формы, тогда как живопись совершенно преодолевает ее. (С. 149)
Хочешь искупаться в бассейне? – вдруг спросил. – Нет, – быстро выпалила я. – И правильно. После обеда лучше сразу не лезть в бассейн. Тогда, может, устроить тебе экскурсию по дому? Или показать конюшню? Купил недавно арабского скакуна. Пойдем, покажу конюшню, – говорил с воодушевлением. Лошади… Никогда не каталась на них.
- Он был бы доволен это услышать. Кажется, он падок на похвалы.
- Большая часть живых существ на них падка. Думаю, ты тоже, красотка.
- Красотка - это не похвала. - Тэсс скрестила на груди руки. - Это какая-то чушь.
- Да ладно. - Варджин слабо качнул хвостом и оскалил зубы в хитрой усмешке. - Напрягаешься, будто я предлагаю немедля завести выводок. Просто ты интересная. Мне приятно на тебя смотреть и разговаривать. Я имею право об этом сказать.
- А я - сделать вид, что ты разговариваешь со стеной.
Да, тяжело быть второй половинкой трудоголика. Ничего, моей лени хватит на нас обоих.
Любимая — я не знаю, что из этого выйдет, и я нисколько не хочу знать этого. Не могу себе представить, что когда-нибудь я полюблю другого человека. Я имею в виду — не так, как тебя, я имею в виду — пусть даже маленькой любовью. Я исчерпал себя. И не только любовь, но и все то, что живет и дрожит за моими глазами. Мои руки — это твои руки, мой лоб — это твой лоб, и все мои мысли пропитаны тобой, как белые холстины коптов пропитаны тысячелетним невыгорающим пурпуром и королевским цветом золотого шафрана.
Весь обед мы — я, коза и курица — косились на Санджея.
К концу недели Гермиона, преодолев себя, одолела третий роман, где герой всю дорогу домогался героиню, а она ему благородно отдавалась, но при этом не любила всем сердцем... но в конце всё же полюбила за «его чувственность» и, видимо, сверхъестественную частоту совокуплений. Хотя, Мерлин его знает, может, в роду у этого озабоченного и слабоумного были кролики.
Но Бог подарил нам тебя, с твоим поразительным умом, глазами и руками. И твой долг не растерять все это.
Порой и малости довольно, чтобы произошло многое.
У каждой нации свои стереотипы: у немцев, французов, итальянцев, американцев — и на рубеже XX века, когда восходила звезда Рахманинова как композитора и как пианиста, он представлял собой совершенно русский типаж выражением лица, высокой нескладной фигурой, мрачным силуэтом, закутанным в черное: как отметил Чехов, его черный сценический костюм создавал впечатление, будто им управляет рок. Даже те слушатели, которые ничего о нем не знали, не могли принять его за немца, итальянца или француза, и то же касалось и его музыки. Он стоял особняком от Вагнера и Малера, Масканьи и Пуччини. Само его имя звучало, как синоним России, — РАХМАНИНОВ.
- Крис!..
Мольба? Да, похоже. Жаль, небесная канцелярия сегодня закрыта, мольбы не принимаются, жалобы и пожертвования тоже... А вот филиал ада, в частности отдел грехопадения, очень даже работает! Он вообще... на круглосуточный режим перейти норовит.
Ведь алкоголь на самом деле депрессант, безо всякого "анти".
Хочешь отвлечь - привлеки внимание.
Понимаю, что он намного их сильнее, но и я не прежняя. В Академии меня обучат управлять своими силами, и я обязательно научусь давать отпор.
И всё же когда-то здесь была тюрьма, а ныне в её здании обучали тех, кому предстояло править…
Воспитание бессильно, оно ничего не меняет, и тот, кому суждено быть злодеем, становится им в любом случае, какое бы воспитание он ни получил, точно так же неизменно будет стремится к добродетели тот, чьи органы предрасположены к этому, как бы зол и коварен ни был его наставник, потому что и тот и другой живут согласно своей внутренней организации, согласно заповедям, полученным ими от природы, и первый так же не заслуживает наказания, как и второй не достоин вознаграждения.
“So I learned about life,” said Oryx.“Learned what?” said Jimmy. He shouldn’t have had the pizza, and the weed they’d smoked on top of that. He was feeling a little sick.“That everything has a price.”“Not everything. That can’t be true. You can’t buy time. You can’t buy . . .” He wanted to say love , but hesitated. It was too soppy.“You can’t buy it, but it has a price,” said Oryx. “Everything has a price.”“Not me,” said Jimmy, trying to joke. “I don’t have a price.”Wrong, as usual.
— За последние полгода погибла дюжина моих братьев… и ещё четверо исчезли.
— Это много?
— Втрое против обычного. Дознаватель — занятие опасное.
Особенно, когда убрать его хотят не твари, а высокое начальство. С начальством, помнится, сладить куда сложнее, чем с тварями.
Камнем не попасть! Лучше кидайтесь мясом! Точно долетит!
Любовь – такая же работа, как и любая другая, бесконечное приложение усилий. Нужно приспосабливаться, прилаживаться, ломать себя старого и выуживать из себя какого-то «нового». Этот «новый» в чем-то бывает похож на старого, а в чем-то совсем другой.
«Делай, что должен, и будь, что будет»
Лучший женский возраст - 40 лет. Ты уже умная, всё знаешь, всё понимаешь и ещё всё можешь. Комплексы отпадают, как пересохшая шелуха и ты - кума королю! А если ты хорошо сохранилась, то, при определённых условиях можно довольно долго длить этот прекрасный возраст - за сорок. Тебя уже "не проведёшь на мякине", правда, только при условии, что ты не влюблена как полоумная... тогда, конечно, - хуже. От любви в любом возрасте дуреешь.
Поддержка и добрые слова родителей важны для ребенка в любом его возрасте.
примыкающую к спальне туалетную превратили в ванную. Впрочем, изменилась комната не сильно, Изабел просто установила в ней ванну, раковину и унитаз, а ковры, книжные шкафы и уютное кресло оставила.
— Мы рождены друг для друга. Я готов умереть за тебя, благородная госпожа, — с жаром закричал он ей вслед.
— Нет нужды. Христос уже это сделал, сэр, — отвечала Агнесса.