Цитаты

По крыше барабанила дробь. Кто-то заколачивал крышку гроба.

Давайте все убьём Констанцию

Рэй Брэдбери

Кинозвезда Констанция Раттиган получает по почте Книги Мертвых — старый телефонный справочник и записную книжку, фамилии в которой отмечены надгробными крестиками. Чтобы спасти ее и раскрыть загадку последовавшей за этим цепочки смертей, потрясших Голливуд воспоминаний и Голливуд современности героям нового романа Брэдбери (уже знакомым читателю по «Смерть — дело одинокое») придется Констанцию убить. Причем всем вместе.

Мужская Наука победила женскую Магию. И это имело роковые последствия: Я вижу гибель мира.
Вижу громадные машины в чреве Земли.
И вижу, горы рушатся.
И вижу, молния укрощена и создает раба людей.
И вижу унижение великой Природы.
И слышу, небо кричит голосом железа.
И вижу, из Земли прорастает смертоносный смердящий сад из десятков и сотен огромных распускающихся цветов огня.
И слышу, электричество говорит миллионом голосов.
И вижу, люди возводят города, не нуждающиеся ни в солнце, ни в луне.
И вижу, люди отворачиваются от прекрасного лика земли, ища новые миры в пустоте. Вижу, они поднимаются в пустоту.
И вижу, пожирает пустота сердца людей.
И чувствую, смертельный холод опускается на землю.
И вижу, люди воплощают свои фантазии в плененную материю.
И вижу, люди создают существ, зародившихся в их воображении.
И вижу, люди плодятся без помощи женщин.
И вижу чудовищ, пресмыкающихся пред своими создателями и восстающих против них.

Воспоминания Элизабет Франкенштейн

Теодор Рошак

Впервые на русском — новый роман автора знаменитого конспирологического триллера «Киномания»! Все знают историю о докторе Франкенштейне и его чудовище; за минувшие почти два столетия она успела обрасти бесчисленными новыми смыслами и толкованиями, продолжениями и экранизациями. Но Элизабет Франкенштейн получает слово впервые. История ее полна мистических ритуалов и сексуальных экспериментов, в ней сплелись древняя магия и нарождающаяся наука нового времени, и рассказана она голосом сильной...

Образ должен опираться на личностное видение и ощущения, только тогда он может присниться.

Манон, танцовщица

Антуан де Сент-Экзюпери

В сборник вошли уникальные тексты де Сент-Экзюпери, случайно обнаруженные в частных коллекциях уже после исчезновения знаменитого писателя-летчика и впервые переведенные на русский язык только в 2009 году. Новелла «Манон, танцовщица» — его первое законченное произведение, не изданное при жизни и считавшееся утерянным. «Авиатор» — первая публикация, своеобразная отправная точка. Вместе с ранее неизвестными очерками, главами и фрагментами романов, в точности воспроизведенными документами и...

Только лимонад и ничего больше. — Другое ни к чему, — сказала она, — ты захмелеешь от меня.

— Должно же у вас быть любимое занятие.
— Я люблю покупать одежду.
— Это уже что-то.
— А еще люблю поесть и выпить.

Генри и Катон

Айрис Мердок

Впервые на русском — один из лучших образцов позднего творчества выдающейся британской писательницы, признанного мастера тонкого психологизма. В романе «Генри и Катон» рассказывается история двух блудных сыновей: искусствовед Генри Маршалсон, вернувшись в Англию из многолетней американской «ссылки», унаследовал после смерти брата, знаменитого автогонщика, фамильное имение; а его старый друг пастор Катон Форбс пытается совладать с двумя по-разному предосудительными страстями — к Богу, в...

Время свихнулось, но люди сговорились считать безумие нормой.

Дикобраз

Джулиан Барнс

Лауреат Букеровской премии Джулиан Барнс – один из самых ярких и оригинальных прозаиков современной Британии, автор таких международных бестселлеров, как «Англия, Англия», «Попугай Флобера», «История мира в 10 1/2 главах», «Любовь и так далее», «Метроленд» и многих других. Возможно, основной его талант – умение легко и естественно играть в своих произведениях стилями и направлениями. Тонкая стилизация и едкая ирония, утонченный лиризм и доходящий до цинизма сарказм, агрессивная жесткость и...

А скажи-ка, погонщик, ты-то что будешь делать со своим слоном в вене. Да, наверное, то же, что и в лиссабоне делал, отвечал субхро, то есть ничего особенного, ему будут сильно рукоплескать, народ повалит валом, ну а потом про него забудут, это закон жизни - триумф и забвение.

Странствие слона

Жозе Сарамаго

«Странствие слона» — предпоследняя книга Жозе Сарамаго, великого португальского писателя и лауреата Нобелевской премии по литературе, ушедшего из жизни в 2010 году. В этом романе король Португалии Жуан III Благочестивый преподносит эрцгерцогу Максимилиану, будущему императору Священной Римской империи, необычный свадебный подарок — слона по кличке Соломон. И вот со своим погоншиком Субхро слон отправляется в странствие по всей раздираемой религиозными войнами Европе, претерпевая в дороге массу...

Роман, созданный и прочитанный серьезно и с должным вниманием, подобно мифу или любому великому произведению искусства, может стать настоящей инициацией, облегчающей нам мучительный переход от одного этапа жизни или умонастроения к другому. Роман, как и миф, призывает нас взглянуть на мир другими глазами; он показывает нам, как заглянуть в свое сердце и увидеть мир в широкой перспективе, не сводящейся к нашим личным интересам. И если религиозные деятели современности не в силах наполнить нашу жизнь живительной силой мифа, то, быть может, писатели и художники сумеют взять на себя роль жрецов и сотворить новые мифы, в которых так отчаянно нуждается наш заблудший и измученный мир.

Краткая история мифа

Карен Армстронг

«Краткая история мифа» открывает серию изданий, посвященных новому пониманию мифов — универсальных и вневременных историй, отражающих и формирующих нашу жизнь. Излагая историю мифологии от глубокой древности и вплоть до наших дней, Карен Армстронг призывает нас освободиться от ошибочного представления о том, что миф — это всего лишь фантазия или плод примитивного образа мышления. Подходить к пониманию мифа, напоминает автор, следует с открытым и ясным умом, стараясь осознать, каким образом он...

Когда тебе десять, ты видишь всю картину целиком, как все связано между собой, как что происходит...У тебя есть общее представление...

Мечтатель

Иэн Макьюэн

«Закончив очередную главу «Мечтателя», я читал ее вслух моим детям. Договоренность была простая: они выслушивали свежую часть… а я выслушивал полезные редакторские замечания. <…> Нам нравится в детских книгах то, что они доставляют радость нашим детям, и тут замешана не столько литература, сколько любовь. Еще в начале работы над «Мечтателем» и чтения его вслух я подумал, что, может быть, стоит забыть о нашей могучей традиции детской литературы и написать книгу для взрослых о ребенке языком,...

"...власти не позволили нам делать один выпуск – для столицы – цензурованный, а другой – для провинции – свободный, и еще вчера немалый чин из министерства внутренних дел заявил нам, что, в сущности говоря, цензура – она как солнце, что восходит для всех, а для нас это совсем не новость, мы уж знали, что так оно и ведется в мире, что от века платить за грешников достается праведникам."

[Про]зрение

Жозе Сарамаго

В этом романе читатель встретится с прозревшими героями «Слепоты». В своей излюбленной притчевой манере Сарамаго выстраивает, по сути, модель мира. Он не оценивает, но подталкивает к размышлениям, не высмеивает, но и не скрывает сарказма. «С тех пор не произошло ни единого политического события, которое бы не было полностью или частично описано в [Про]зрении, – отмечает переводчик романа А.С. Богдановский. – И я говорю не о Португалии. Достаточно начать читать книгу, чтобы увидеть – она и про...

Им наплевать, какой ты там пес, хороший или не очень. Им все равно. Я вообще не понимаю, чего им от нас надо. Я уверен, они и сами толком не знают.

Чумные псы

Ричард Адамс

С экспериментальной станции, где проводятся жестокие опыты над животными, бегут два приятеля — дворняга Раф и фокстерьер Шустрик. Но долгожданная свобода таит новые опасности и испытания. Роман мэтра английской литературы Ричарда Адамса, автора «Корабельного холма» и «Путешествия кроликов», почитаемого наряду с Кэрроллом и Толкином, критики относят к жанру «фэнтези о животных». «Чумные псы» — это философский роман-путешествие, увлекательная история о приключениях двух псов, убежавших из...

вся жизнь ребенка проходит как бы в полумраке, в тени, отбрасываемой взрослыми

Хроника жестокости

Нацуо Кирино

Нацуо Кирино переосмысливает весьма распространенный в мировой литературе сюжет – историю отношений мучителя и жертвы. «Хроника жестокости» – аллюзия прежде всего на «Коллекционера» Фаулза и – далее – на «Бурю» Шекспира и миф об Аиде и Персефоне. Наруми Коуми – известная писательница. Давно, четверть века назад, она пережила трагедию, которая сломала ее собственную жизнь и жизнь ее близких, – ее похитили, и целый год она провела в заточении. Она пытается забыть эту историю, но изо дня в день...

Случившееся остается навсегда.

– Каково ваше величайшее достоинство? – спросили меня.
– Я много всего разного, – ответил я.
– А величайший недостаток?
– Будучи многим разным, – вздохнул я в трубку, – я склонен к тому что, чтобы не быть ничем этим целиком.

Страна коров

Эдриан Джоунз Пирсон

«Страну коров» мог бы написать Томас Пинчон, если бы ему пришлось полгода поработать в маленьком колледже. Пирсон своей словесной эквилибристикой и игрой со смыслами заставит читателя буквально мычать от удовольствия. Чарли приезжает в колледж Коровий Мык, где он еще не знает, чем ему, координатору особых проектов, предстоит заниматься. Задачи, кажется, предельно просты – добиться продления аккредитации для колледжа и устроить рождественскую вечеринку с размахом. Но Чарли придется...

Никто не сделает вам больнее , чем вы можете сделать себе.

Вернуть мужа. Стратегия и тактика

Жанна Володина

Не буду отрицать: всю жизнь я ревную мужа, с детства. - Мне нужно, чтобы ты меня слышала и понимала. Ты в состоянии выслушать сейчас или кормишь своих тараканов?Моих тараканов... Не спорю. В моей голове живет толпа ревнивых, ленивых, но вполне себе добрых и приличных тараканов. А главное, верных! А у кого их, этих самых тараканов, нет? И у Максима они должны быть, по логике вещей...Тут же представила себе, как сошлись на поле боя наши тараканьи войска. Его образцовые, сильные и...

-Теперь вам понятно, почему книги вызывают такую ненависть, почему их так боятся? Они показывают нам поры на лице жизни.

О скитаньях вечных и о Земле

Рэй Брэдбери

В XXIII веке богатый писатель-дилетант, разочаровавшись в своих сочинениях, спонсирует строительство машины времени, чтобы доставить из XX века умершего в 1938 году Томаса Вулфа. Американского писателя извлекли из прошлого за час до смерти, вылечили, уговорили лететь на Марс и сочинить последнюю книгу в жизни. За два месяца Томас Вулф написал свою самую лучшую, подлинно прекрасную книгу, «О скитаниях вечных и о Земле», которая еще будет написана, будет напечатана, будет прочитана в иной год,...

– Скажи мне, если это не секрет: какие еще, кроме света, существуют Великие Силы?
– Это не секрет. Мне кажется, у всех сил одно начало и один конец. Годы и расстояния, звезды и свечи, вода и ветер, волшебство и искусство человеческих рук, мудрость человеческого разума – все это части одного целого. Мое Имя, твое Имя, Настоящее Имя солнца, родника или еще не родившегося ребенка – все это слоги, составляющие единое Великое Слово, которое неторопливо шепчет нам звездный свет. Других сил не существует. Других Имен тоже.

Волшебник Земноморья

Урсула Ле Гуин

Это история Геда, самоучки из глухой деревушки на самой окраине Земноморского архипелага, ставшего величайшим волшебником всего Земноморья. Но прежде начинающему волшебнику Геду предстоит спасти свою деревню от пиратов, пройти курс Академии Волшебства, едва не погибнуть, отпустив на волю свою тень, и пережить множество приключений в разных краях Земноморья.

Дома новы, но предрассудки стары.

Психологически почти все они были рабами — рабами веры, рабами себе подобных, рабами страстишек, рабами корыстолюбия. И если волею судеб кто-нибудь рождался или становился господином, он не знал, что делать со своей свободой. Он снова торопился стать рабом — рабом богатства, рабом противоестественных излишеств, рабом распутных друзей, рабом своих рабов.

Трудно быть богом

Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий

Аркадий и Борис Стругацкие. Классики отечественной фантастики. Добавить нечего. И НЕ НАДО! В этот том включены произведения: «Трудно быть богом», «Понедельник начинается в субботу», «Пикник на обочине», «За миллиард лет до конца света».

Смотрела на кайгена и в ужасе себя спрашивала: Кто этот прагматично изворотливый мужик, и где тот угрюмый и немногословный медведина, которого я, как мне казалось, читала как раскрытую книгу?

По ту сторону синих гор

Александра Снежная

Они – наши враги… Вечные и непримиримые. Чьи имена в Эринее всегда произносят шёпотом и с опаской. А лично я предпочла бы никогда в жизни не встречаться ни с одним из них, но… У Двуединого, видимо, на всё свои планы, раз он зло пошутил, позволив отдать меня на откуп кайгенам в знак перемирия.  И теперь мне предстоит не только попытаться выжить среди врагов, но и узнать, какую тайну они скрывают по ту сторону синих гор…

Великолепная. Идеальная. Чтобы завести мужика, Дружининой надо не раздеться, а одеться. Одеться и застегнуться на все пуговицы.

Перерыв на жизнь

Оксана Сергеева

Когда-то его считали человеком «второго сорта». А теперь у него есть все, о чем он только мечтал, и даже то, о чем он не мечтал никогда. Погрязая в наслаждении без рассудка и без нравственности, он ест кайф ложками. Заворачивает свою пустоту в яркий фантик, становясь заложником этой пустоты. Скажете, пресытился? Нет, пережрал. Но неожиданно вмешавшееся прошлое заставляет его сделать перерыв. Перерыв на жизнь.

Удивительная штука память, этакий шкаф на курьих ножках, который поворачивается задом то к лесу, то к тебе самому исключительно по собственной воле. И какой частью усвоенной информации можно воспользоваться прямо сейчас, решаешь совсем не ты.

Карты на стол (сборник)

Макс Фрай

Макс Фрай известен не только как создатель самого продолжительного и популярного сериала в истории отечественной fantasy, но и как автор множества сборников рассказов, балансирующих на грани магического и метареализма. «Карты на стол» – своего рода подведение итогов многолетней работы автора в этом направлении. В сборник вошли рассказы разных лет; составитель предполагает, что их сумма откроет читателю дополнительные значения каждого из слагаемых и позволит составить вполне ясное представление...

Если мужчина свалился, как выжатая тряпка, это как раз и значит, что он вполне удовлетворён. Возможно, это выглядит не по-джентельменски, зато честно.

Барабаны осени. Удачный ход

Диана Гэблдон

Шотландия — гордая, нищая, из последних сил противостоящая захватчикам англичанам… Англия эпохи революции Кромвеля и пышной бурной Реставрации… Франция — «солнце Европы», страна изощренных интриг и потрясающей роскоши… Новый Свет, куда отправляются за счастьем и богатством те, кому уже НЕЧЕГО ТЕРЯТЬ и чья жизнь не стоит ломаного гроша… Это — XVII век. Время перемен и потрясений, войн, мятежей и восстаний. Время, которое оживает в ЭПИЧЕСКОМ ЦИКЛЕ Дианы Гэблдон «Странник»! ПРИКЛЮЧЕНИЯ ГЕРОЕВ...

Герман говорит это глаза в глаза, но впервые я не верю ни единому его слову. Он будто политик с экрана телевизора.Такой же уверенный и яростный, с горячим взглядом вместо щита, скрывающего совершенно другие мысли.

Ложь между нами

Марья Коваленко

- Мне раздеться? Пальцы подрагивают, когда расстегиваю молнию на платье. - Ты куда-то спешишь? – Красивые мужские губы изгибаются в кривой улыбке. - Не хочу откладывать неизбежное. - Я заплатил такие большие деньги не за секс. – Он скрещивает руки, отчего пиджак еще сильнее обтягивает мускулистые плечи. – Ты сама придешь ко мне в кровать. По собственному желанию. Скоро. *** Первый раз он принял меня за ночную бабочку, торгующую молодым телом. И стал моим первым. Второй...

Утреннюю Звезду целый час возили по большой деревне, предлагая разные комнаты и виды. В конце концов она выбрала баню почтальона Печкина при условии, что ей туда принесут телевизор дяди Фёдора, диван профессора Сёмина, зеркало девочки Кати и поселят к ней экзотическую, невиданную в её краях птицу Кукареку.

Дядя Федор идет в школу, или Нэнси из Интернета в Простоквашино

Эдуард Успенский

Одни юные люди мечтают о школе, другие юные люди боятся школы как огня (потому что дома лучше). Дядя Федор не просто пошел в школу, а повел с собой почтальона Печкина. И Печкин решил стать медалистом. Единственное, что ему мешало, — это негритянская невеста, которую ему подобрал по Интернету профессор Семин. Только когда она уехала, Печкин понял, что он всегда жил счастливо. Читай эту книгу — и ты узнаешь, что счастье не в медалях, а в свободе личности!