Из мрака мы явились, и во мрак мы уйдем. Как птица, гонимая во мраке бурей, мы вылетаем из Ничего. На одно мгновенье видны наши крылья при свете костра, и вот мы снова улетаем в Ничто. Жизнь — ничто, и жизнь — все. Это та рука, которая отстраняет Смерть. Это светлячок, который мерцает в ночной темноте и потухает к утру. Это белый пар дыханья волов в зимнюю пору, это едва заметная тень, которая стелется по траве и исчезает на закате солнца.
Молчать - большой талант
Когда жизнь сломана, человек не дрожит и не плачет, он ненавидит.
Лучший способ хозяйничать - это дать распоряжаться другому, а самому только ворчать на него.
Когда людям больно, они причиняют боль другим в стремлении разрушить все вокруг.
– Il у a à parier, – возразил Дюпен цитатой из Шамфора, – que toute idée publique, toute convention reçue est une sottise, car elle a convenue au plus grand nombre.
Можно побиться об заклад, что любое расхожее мнение, любая общепринятая условность является глупостью, поскольку выражает суждение большинства (фр.).
О чувствах других людей не следует судить по себе. Каким бы мрачным не представлялось нам жилище крота, сам зверек, в нем обитающий, находит свои хоромы достаточно светлыми.
Если уж кто приобрел привычку «швырять» деньги направо и налево, он не избавится от нее до конца жизни. Просто давать деньги обычным способом становится почти невозможно. Подумайте сами: сможет ли человек, в некий героический момент жизни гордо сунувший кэбмену полкроны, потчевать его после этого трехпенсовиками и медью? Потом уж приходится швырять вовсю…
Бороться и искать, найти и не сдаваться.
Ну, ну, не надо конфузиться, Мэри. Быть красивой - не преступление.
Бояться иметь большую семью - это значит бояться счастья
- И вообще, ребята, знайте: никаких привидений не существует, - добавила она помолчав, - и я щелкну в нос того, кто станет говорить, что они есть.
- Да ведь ты сама это говорила! - воскликнула Анника.
- Говорила,- согласилась Пеппи.- Значит, придется себя самой щелкнуть в нос.
...Я не совсем понимаю, зачем редактор нужен вообще. Если писатель хороший, редактор вроде бы не требуется. Если плохой, то редактор его не спасет.
– Считаете меня подельницей Мэла? – спросила я напрямик. К моему удивлению, начальник Департамента магического контроля покачал головой:
– Нет.
– Почему? – Я знала, что совершаю глупость, но не могла не задать вопрос. Мне почему-то важно было услышать объяснение.
– Потому что у вас алиби. В тот момент вы были в моем гостиничном номере. Со мной.
Я хочу сказать, что любовь - это лотерея, в которой выигравшему достается смерть! Поверьте мне, любезный д'Артаньян, вам очень повезло, что вы проиграли! Проигрывайте всегда - таков мой совет.
Вокруг нас, и в жизни, и в природе, столько прекрасного, столько любопытного, столько неизвестного - можно всю жизнь искать и находить и вновь отыскивать и открывать. Ищите, наблюдайте, прислушивайтесь.
Его окружали книги и тишина комнаты.
Люди любят выдумывать страшилища и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлестывая жен вожжами, моря голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать, что ужаснее и безобразнее их всё-таки привидение, которое ходит на заре по хатам. Тогда у них легчает на сердце. И им проще жить.
- За мигом невыразимого блаженства - вдруг простокваша!!! - сказал он Наденьке. - Ужели всё так и в жизни?
- Лишь бы не было хуже, - весело отвечала она, - а простокваша очень хороша, особенно для того, кто не обедал.
Нормально, чтобы родители приносили себя в жертву, это естественный путь. А я не мог примириться с тем, что моя молодость подошла к концу; перенести мысль, что мой сын будет расти, станет юношей вместо меня, что, может быть, ему его жизнь удастся, тогда как я свою загубил. Я жаждал снова стать обособленной личностью.
Просто часто мы боимся совсем не того, что оказывается действительно страшным.
Наверное, суть историй в том, что они создают эффект присутствия.
Я могу рассмотреть то, чего никогда не видел. Я могу наделить лицами горе и любовь, жалость и Бога. Я могу быть храбрым. Я могу снова заставить себя чувствовать.
Девочки всегда понимают, что они девочки, с самого начала, но дети, такое впечатление, совершенно не врубаются, что они дети. Дети не знают, что такое время. Насчет детей у меня страшной силы паранойя, особенно насчет девочек. Мне никак не отделаться от мысли, что они увидят меня насквозь, ощутят своим юным естеством неведомое расстройство. Увидят все мое время, погоду, деньги и порнографию.
У нас есть выбор. Мы можем принимать свою человечность , что означает принимать свою надломленную природу и сострадание , которое остаётся нашей главное надеждой на исцеление. А можем отрицать свою надломленность , отречься от сострадания и в результате отринуть собственную человечность.
"Предательство нельзя прощать хотя бы потому, что сами предатели никогда себе не простят собственного предательства, а значит, будут всегда опасны – и предадут ещё."