- А какая болезнь, не говорит? - Болезнь эта вот... как её?.. Апендикокс.
Мужики. Мой брат практически растранжирил все наше наследство, сама я провела весь день на работе. А моему драгоценному супругу подавай постельные игры!
– Упрямо не обращаешь на меня внимания, малышка-мико? – Пальцы мимолетно задели ее щеку, мягко потянули за прядь волос. – Признаюсь, я-то ожидал приветствие потеплее.
в любом случае обо мне пойдет молва дальше, а прием, как ни крути, все равно будет ассоциироваться с необычными угощениями и новым ароматным маслом. Всё реклама.
Может, даже будут сочувствовать бедной сиротке, у которой хотели отобрать все, даже жизнь. Впрочем, это уже и не особо важно.
Слава интересна только в молодости, когда все интересно. В начале пути самоутверждение необходимо, чтобы понять: кто ты и зачем. А в зрелости, когда личность созревает, – хочется очиститься от шелухи, добраться до основного.
Говорить о болезни со здоровым человеком - настоящая дерзость.
Порой выясняется, что правда - это нечто совершенно противоположное тому, что мы ожидали найти.
- Успокойся, - коротко кинул кикимор, поправляя воротничок и перекосившийся галстук. – Я уже сказал, что никуда тебя силком тащить не собираюсь. Понимаю, что испугана и сложно принять новую реальность. Потому и начал этот разговор. Я карты открыл, и, пожалуйста, ХВАТИТ выдумывать новые тузы у меня в рукаве! – тут он хитро усмехнулся и мурлыкнул. – Там всего лишь джокеры.
мне приснился сон, положивший начало долгой изнурительной болезни. Вряд ли это можно назвать бредом, потому что я хорошо сознавала, что сплю.
Кого-то, давным-давно, жила-была девочка, которая считала себя особенной, но на самом деле была просто тупой.
Власть, как когда- то правильно слышал Даррен, меняет каждого. Любой правитель становится с годами черствее и циничней, забывая о том, что все в этом мире смертны и одинаково уязвимы.
Благородные и справедливые люди редко бывают счастливы.
Все они виновны, как собака, стянувшая кусок мяса.
"- А костюмы тебе тоже она подбирает? Что это за портки в обтяжечку - никак, с циркача снял? Да сквозь них можно прочитать этикетку на твоих трусах! А эти твои манжеты…
- Это очень дорогая рубашка! - ощетинился парень. - Миланского шелка. А широкие манжеты сейчас в моде.
- Больше всего они смахивают на кружевные вантузы. Странно, что тебя не сносит сквозняком. На твоем месте я бы их обрезал и пошил себе из них второй костюм. Вышло бы не хуже твоего нынешнего наряда. А то еще можно было бы пошить чудный чепчик…"
Леди не грубят, леди вежливо посылают.
Готов немец полюбить даже дикую природу — умеренно дикую, разумеется. Однако если она покажется ему чересчур дикой, он употребит все силы, чтобы приручить ее.
Подойти, обнять, стереть со щеки сорвавшуюся с дрожащих ресниц слезинку, поцеловать, получить пощечину, еще раз поцеловать... По-моему, отличный план.
Женщина, мясо – это наука, а вино, вино – искусство!
– Простите, вы архимаг? – вырвалось у меня.
– Не похож? – улыбнулся он уголками губ.
– Я вас не таким представляла, – слетело у меня с языка.
Тот переглянулся с Асей и рассмеялся:
– Знаю, знаю… Архимаг убелён сединами, из пальцев искры сыпятся, да еще он файерболы запускает через раз. И он зловредный, потому что старый, и интриги плетет, потому что чем же ему еще заняться, в его-то возрасте?!
Почему все попаданцы так бодренько изобретают рессоры? Как быть если Мария их в глаза не видела и не узнает? Каучук сварить? Природный?
Эммм… а кто-то из России вот так на глаз гевею опознает? Кроме ботаников-фанатиков?
Гуттиэре посмотрела на блестящую машину. Сами понимаете, какой это соблазн для молодой девушки.
Мало на свете вещей более неприятных, чем ожидание кого-нибудь, в особенности если этот кто-нибудь где-то развлекается.
Странные маленькие иностранцы светились юностью, интеллектуальным идеализмом и особенно – искренностью. Жалко ребят.
Чтобы я мог жить в мире с людьми, я прежде всего должен жить в мире с самим собой.
У каждого есть свои тайны. Нужно только разузнать, какие именно.