Человек только и делал, что выдумывал Бога, чтобы жить, не убивая себя; в этом вся всемирная история до сих пор.
Старость начинается с одиночества.
Я был частью того, кто создал всё это, – перерождением бога. Они сотворили такой удивительный мир, напитав его силой и безусловной любовью ко всему живому. Находясь здесь, мне уже не верилось, что боги прокляли землю.
– Доброе утро, госпожа. – Впрочем, голос служанки прозвучал так холодно, как будто за этим «доброе утро» таилось «сдохни, тварь!» Судя по доносившимся из коридора фразам, она вполне могла в этот момент представлять, как впечатывает поднос мне в лицо. Или вон пилочкой для ногтей глаз выковыривает. Здесь есть пилочка для ногтей? Надо будет найти, пригодится. – Тайра больна, она не сможет сегодня вас обслуживать.
Женщина замерла с подносом посреди комнаты, явно чего-то от меня ожидая. А я… да не знала я, что мне делать и как реагировать! Ну не сможет меня некая Тайра обслуживать, и что?
– Пусть выздоравливает, – пожав плечами, все же ответила я.
Женщина бросила на меня взгляд исподлобья. Честное слово, мне аж жутко сделалось! Такое ощущение, будто вот прямо сейчас она набросится на меня с этим подносом и до смерти забьет. А у меня за спиной только пара подушек с милыми кисточками.
Любовник больше думает о том, как бы пробраться к возлюбленной, чем муж о том, как уберечь жену; узник больше думает о побеге, чем тюремщик о затворах; следовательно, вопреки всем препятствиям, любовник и узник должны преуспеть
— Вы не хотите выходить замуж за короля?
Я усмехнулась.
— Во-первых, его величество мне пока не предлагал. Во-вторых, очень хочу. Безумно люблю даранийского короля, чтоб его Дайяна…
Иным людям и семи лет не хватит, чтобы хоть сколько-нибудь понять друг друга, иным же и семи дней более чем достаточно.
В этом-то среднем сословии общества обычно сосредоточены все искусства, вся мудрость, вся гражданская доблесть. И только одно это сословие и является истинным хранителем свободы, и одно лишь оно может по справедливости именоваться Народом.
Отчаяние в любви не щадит возлюбленного и свою неудачу охотно обращает в мщение.
Рассчитывать на то, что после замужества будут кипеть те же страсти, что и раньше, это все равно что искать мобильник в Средневековье или растительность на Луне.
Да спасет тебя любовь моя! Да коснется тебя надежда моя! Встанет рядом, заглянет в глаза, вдохнет жизнь в помертвевшие губы! Прижмется лицом к кровавым бинтам на ногах. Скажет: это я, твоя Катя. Я пришла к тебе, где бы ты ни был. Я с тобой, что бы ни случилось с тобой. Пускай другая поможет, поддержит тебя, напоит и накормит - это я, твоя Катя. И если смерть склонится над твоим изголовьем и больше не будет сил, чтобы бороться с ней, и только самая маленькая, последняя сила останется в сердце - это буду я, и я спасу тебя.
Может быть, это нелепо, но, когда я полюблю что-нибудь - картину, книгу, лошадь, что бы то ни было, - я не могу расстаться с ним. Уж когда люблю, так люблю. Я упрям. И подхожу ко всему со своей собственной меркой. Пусть какой-нибудь критик хоть двадцать раз твердит мне, что картина хороша, а если она мне не нравится, я ее не повешу у себя. Я покупаю картину только в том случае, если она завладевает мною, и тогда я уже не могу с нею расстаться.
Шурику стало хорошо-хорошо, словно кто-то подошёл сзади и ласково обнял его за плечи. Так же хорошо бывает ещё, когда пригладит волосы неожиданный тёплый ветер или когда с закрытыми глазами лежишь на траве, и солнце щекочет лицо мягкими лучами…Шурик снова окинул взглядом свой птичий город и подумал, что совсем скоро прилетят скворцы.Весна…
Настоящая воспитанная дама ковыряет в носу, когда ее никтошеньки не видит!
Напора красоты не может сдержать ничто!
Мне вспоминается такая история. Шли мы с приятелем из бани.
Останавливает нас милиционер. Мы насторожились, спрашиваем:
— В чем дело?
А он говорит:
— Вы не помните, когда были изданы «Четки» Ахматовой?
— В тысяча девятьсот четырнадцатом году. Издательство «Гиперборей», Санкт-Петербург.
— Спасибо. Можете идти.
— Куда? — спрашиваем.
— Куда хотите, — отвечает. — Вы свободны…
Ничто так не сокращает время, как размышления.
Гарри Поттер: «Да».Северус Снегг: «Да, сэр».
Гарри Поттер: «Не обязательно обращаться ко мне "сэр", профессор».
Если там очередная неприятность, то я – в море и к сестрам. Надеюсь, у них на дне морском есть какое-нибудь успокоительное, я не знаю, галлюциногенный коралл или антистрессовая медуза…
Наверное, все расставания подобны прыжку с обрыва. Самое сложное — решиться. Как только окажешься в воздухе, тебе придется отпустить.
— Ренфри? — Что? — Это батист? — Конечно, черт побери. Княжна я или нет? В конце-то концов?
В любви равно участвуют и душа и тело; в противном случае любовь неполна: мы не духи и не звери.
- Я не очень храбрая, - честно призналась Иви. - Но иногда приходится совершать невозможное.
Днём они сносили снайперский огонь, ночью их накрывало артобстрелами, но главным был не бой, а бесконечный марш, от деревни к деревне, без смысла, без цели, ничто не завоёвано, ничто не потеряно.
Существует единственный способ научиться драться - и это драться почаще.