«Она давно унесла на чердак толстые, сборчатые драпировки, в которых мухам было так уютно воспитывать своё молодое поколение, выбросила бархатные скатерти, мягкие кресла и толстые, наглухо прибитые ковры. Потом всё вымела и вымыла и поставила в гостиную такую мебель, на которой не засидишься: прямо, жёстко и неуютно. Вместо прежнего развалистого, мягкого кресла с подушками по бокам, под спиной и под головой выдумала сквозной деревянный стулик, такой гладкий, такой лакированный, что посмотришь — и, кажется, будто от него дует. Во всём гигиена. Во всём забота о нашем здоровье».
«Ты мне, конечно, нравишься, но видит бог — женщин на планете Земля минимум три миллиарда. А упырь мне встретился только один. Поэтому рассказывай».
«Дочери учились в старших классах, проводили большую часть времени с друзьями или в кружках, а на мать всё больше смотрели как на обслуживающий персонал. Как и их отец».
Ночь остается ночью, как бы нам ни хотелось, чтобы она стала днем.
Воспоминания впитываются в нашу душу, становясь неотъемлемой ее частью. Никто никогда не спросит, нравится нам это или нет. Но, утратив их, невозможно чувствовать себя полноценным. Какими бы тяжелыми они ни были.
Вообще я не раз уже замечал, с большинством людей дело обстоит так: сколько о них не думай, рано или поздно непременно выяснится, что ты все равно переоценил противника. Для дела так даже лучше, но за человечество всякий раз становится немного обидно. Я понимаю, люди несовершенны, но надо же хоть немного стараться.
– Руки! – попыталась прошипеть, а вышло какое-то рычание. Среди пиратов послышался легкий свист, затем чей-то голос произнес:
– Кэп, ты того… по ходу, она кусается.
– Дикая, – согласился с ним другой.
А Рэм тоже не остался в стороне. И грянул на весь лес:
– Рыжик, главное, не бей ниже пояса, там ценное…
– Серьезно? Я думала, у мужчины главная ценность – мозг.
Красивая женщина радует глаз, добрая — услада сердца; первая — безделушка, вторая — сокровище.
В сам вирус внесены молекулы ДНК Советника и его родного брата. Это значит, что на них меты напасть не могут. Теоретически. Проведены опыты и проверки, и все они показали, что меты принимают их за своих и не бросаются, чтобы утолить свой голод.
...предают всегда родные и близкие. У чужих и дальних просто нет шансов
— Слышь, ты, ушастый, — донеслось мрачно-хриплое со стороны двери, — курить есть? А если найду?
— Боня! — я едва не запищала от радости.
Бонифаций стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку, и не сводил с эльфа угрюмого взгляда.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — процедил Раэль сквозь зубы, но меня все же отпустил. — Я — эльфийский принц!
— Так и я — эльфийский принц, — единорог и бровью не повел. — Бонифациэль Изшкафсский. Что, — он усмехнулся, — разве не похож? Волосы длинные светлые? Да. Уши заостренные? Опять да. Морда лошадиная? Само собой, как и у любого эльфа.
Женщины знают, как хрупка жизнь, как близка смерть, а мужчины мечтают о бессмертии и убивают без конца по всякому поводу.
Никогда не стоит упрекать людей прошлым, далеко не всем дано выбирать себе судьбу, а уж сделать из печального опыта ступеньку к совершенству и подавно удаётся очень немногим.
Жизнь слишком важна, что бы рассуждать о ней серьезно.
...оказывается, хорошо подготовленное к тому или иному действию тело наиболее эффективно действует БЕЗ участия разума. На одних инстинктах. Причем, чем выше его специализация в том или ином вопросе, тем лучше получится результат. И тем успешнее будет выполнена задача.
— Да он же тебя прибьет просто! Он в два раза тебя больше!
— Большой обелиск громче падает, — отмахнулась я.
Какой интерес грешить, если у тебя к этому талант.
- Или… может у вас нет травы?
— Есть, — его губы чуть изогнулись в улыбке. — Но я никогда на ней не валялся… просто так. Как-то… не довелось.
— О, тогда ты должен знать основные правила лежания на траве!
— Есть еще и правила? — его губы вновь дрогнули.
— А как же! Обязательно. Без правил никак нельзя! — я поерзала, устраиваясь поудобнее.
— Самое главное правило — валяться на траве надо в хорошей компании!
Каждая сахарная сентиментальная ложь заставляет меня чувствовать себя фальшивкой. Не могу произнести эти слова, потому что я потеряла вкус к неискренней жизни.
- Дурашка! Что ты понимаешь в женской красоте?! Шокировать и укладывать штабелями - вот наше кредо.
Люди думают о нас то, что мы хотим им внушить.
Любовь — это умопомрачение. Лечение только одно: палкой по голове!
Если бы моя жизнь сложилась иначе - наверное , до конца своих дней прожила бы на Саэре, лишь изредка путешествуя.
Главное правило торговли — если платишь за то, что вообще не имеет цены, ты уже в выигрыше.
"1
— Ты любишь её?.. — глотая слезы, я заставила себя произнести эти слова. <…>
— Я не люблю это слово… Вернее, не знаю, что оно значит. Знаю только, что она значит для меня больше остальных.
— А как же я, Ник? — прошептала тихо, низко опустив голову.
— Прости меня, Мила… Я такой урод…
— Я люблю тебя, — произнесла, не поднимая взгляда.
— Это пройдет… — негромко сказал Никита после непродолжительной паузы. <…>
— И все-таки Майкл оказался прав, — качнула я головой, — ты использовал меня.
— Нет! Это не так! <…> Мне было хорошо с тобой, и Милана здесь ни при чем.
— Это она все испортила… Если б она не вернулась…
— Её не впутывай! — рявкнул он, — виноват только я! Мой косяк!"