После двух лет голодного скитания миссис Барт умерла – она скончалась от глубокого отвращения к жизни.
В истории не бывает ничего похожего на справедливость или награду за доблесть и добродетели.
В мире не так-то и просто найти пакетик с сахаром, чтобы сделать жизнь слаще.
Меня подпоили, тебя тоже. Только меня одурманили джином, а тебя религией. То и другое лишает человека ясного взгляда на вещи.
Мы молча пожали друг другу руки, проявив при этом традиционно установленную для англичан норму волнения.
Но всякий раз оказывалось, что это что-то другое: волна, брызги морской пены, гладкая спина финвала. Или, раз в месяц, лодка с припасами. Никогда — корабль, никогда — принц.
Ах, отчего душа способна быть и всегда полной стремлений, и такой робкой!
Бьянка (служанка):— ...Ах, поддержите меня, я сейчас упаду: я так испугана, что себя не помню. Я ни за что не останусь сегодня ночевать в замке. Уйду — всё равно куда, а вещи мои могут быть присланы следом за мной завтра.
нынешней уже тридцать три сезона, та еще старуха
На полпути они замедлили шаг: над дорогой, в гроте скалистой стены Монте-Соляро, вся озаренная солнцем, вся в тепле и блеске его, стояла в белоснежных гипсовых одеждах и в царском венце, золотисто-ржавом от непогод, матерь божия, кроткая и милостивая, с очами, поднятыми к небу, к вечным и блаженным обителям трижды благословенного сына ее. Они обнажили головы, приложили к губам свои цевницы - и полились наивные и смиренно-радостные хвалы их солнцу, утру, ей, непорочной заступнице всех страждущих в этом злом и прекрасном мире, и рожденному от чрева ее в пещере Вифлеемской, в бедном пастушеском приюте, в далекой земле Иудиной...
Никогда не следует одному бродить по тем местам, где вы были вдвоем. Обыкновенный сквер в центре Москвы кажется самым грустным местом в мире.
В одной из постельных бесед Алина между делом помянула некую психологическую теорию, утверждающую, что любимая сказка из детства закладывает жизненный сценарий. Готов согласиться, но с небольшой поправкой: не сказка, а игра; и не любимая, а та, в которую принудили играть. Кому-то навсегда достались прятки, кому-то салочки, казаки-разбойники, дочки-матери.
А мне пяти лет от роду выпало копать
на игрушечном погосте маленькой харизматичной похоронщицы Лиды-Лизы. С той детсадовской поры заложенный в подкорку кладбищенский сценарий не отпускал меня, украдкой вёл по жизни прямо к месту моего предназначения.
Мне всегда нравилось преуспевать в том, что у меня никак не должно было получиться.
– То есть я вашему разговору не помешаю? Могу остаться? – вежливо осведомился Шурф.
За этой вежливостью стояла, конечно, не только его хвалёная выдержка, но и опыт человека, которому никогда ни в чём не отказывают.
Твои враги — дешевый портвейн и крашеные блондинки. Значит, я истинный христианин. Ибо Христос учил нас любить врагов ...
Всё это были лишь химеры и иллюзии, но разве для истинной любви, для подлинной ревности существует иная действительность, кроме иллюзий и химер!
Они оба совершили чудо друг для друга.
Телесный недостаток может повести к, своего рода, умственному избытку. Но получается, что и наоборот бывает. Умственный избыток может вызывать в человеке сознательную, целенаправленную слепоту и глухоту умышленного одиночества, искусственную холодность аскетизма.
Надо полюбить, чтобы узнать что-то о себе.
‘Томные жаркие ночи Сирии полны соблазна и коварны, как ее дети’,
То, что ты не веришь ни в каких богов, не проблема. Я мало знаю священников, которые верят.
Мир – замкнутое пространство, кишащее живыми тварями; все их движение ограничено жестким, наглухо запертым кольцом горизонта, вполне ощутимым, но недоступным: это кольцо – законы морали. Но сказано все же, что у любви свой закон, и она ему подчиняется.
Всё происходит у вас на глазах, но вам и в голову не приходит задаться вопросом - а что же, собственно, происходит?
Он жил от восхода солнца до заката, другого времени не было.
Раздвигать силой мысли волны - это не чудо, это фокус, а вот мать-одиночка работающая на трех работах, чтобы прокормить четверых детей - вот это чудо. Вы люди часто забываете, что сила скрыта в вас самих.