На свадьбе я была в ученическом платье — свадебное, заказанное Синтией я разодрала в клочья. Другие надевать отказалась. Пообещала, что иначе меня поведут под венец голую.
Я всегда была спокойной и рассудительной, но эта ситуация настолько выбила меня из колеи, что я переколотила в комнате всё, что билось. Собственная беспомощность была на столько унизительна, что мужу, после того, как светящиеся браслеты сплелись в узоры на наших запястьях, я задала только один вопрос:
— Интересно, сколько лет каторги дают женам, убившим своих мужей?
Пожалуй, ни одного человека в своей жизни я не ненавидела так, как его… Даже Синтия казалась мне милее. Теперь эта мерзкая скотина — мой муж. На всю жизнь. За его попытку поцеловать мне руку я отвесила ему оплеуху. От души отвесила. Села в коляску и уехала домой.
– И не надо обзываться на меня нехорошими словами! –
– Тая, я не обзываюсь, я молчу. –
– Тогда убери своё мнение со своего лица! –
Все плохое, что с нами происходит, редко прогнозируется заранее. Чаще всего — это сюрпризы. Сбивающие с ног, раскрывающиеся в куче болезненных подробностей. Никто не ставит в своем календаре заранее крестик: «эпик фейл».
Я надула губки. Так. Чисто для приличия.
Знания на плечи не давят, их чем больше, тем лучше. Все изученное в жизни пригодится.
Ум уважают избранные, а ум и силу уважают абсолютно все
Осознание собственных ошибок, к сожалению, не всегда дает возможность их исправить.
С любой проблемой надо переспать. После этого она резко уменьшается, и отношение к ней уже другое.
— Ой, не смеши меня! Что эти врачи понимают? Понапокупали дипломов, двоечники, и сидят, умничают. То худейте, то жирное не ешьте, то спортом занимайтесь. Шарлатаны.
— Мама…
любопытство не порок,но сгубило столько кошек...
Но почему каждый раз, заставляя тебя капитулировать, я чувствую себя проигравшим? Агни…
Когда тебя годами отвергают те, кого любишь, волей-неволей обрастаешь броней.
— еда, собеседник и мужчина (в плотском смысле этого слова) всегда должны доставлять удовольствие. Иначе в них нет никакого смысла.
Жизнь должна приносить радость и покой, человеку необходимо получать положительную, созидательную энергию, а не ощущать себя каждую секунду как на вулкане, зная, что каждый из друзей держит за пазухой нож.
— Терпи, юнга, капитаном будешь! — гнома от души похлопала меня по плечу.
— Терплю, — покорно вздохнула я, заказывая горячий шоколад навынос. — Только можно я буду подмастерье, который мастером станет? Мне так легче терпеть, а то к плаваньям я совсем равнодушна!
– Ваня, поедешь сюда – захвати перекусить. Больничная еда – жуткая гадость.
– Даже если это личная больница его императорского величества?
– Маша сказала бы, что вензель на клизме не влияет на функциональность, – задумчиво произнес Иван.
Молчаливая поддержка порой действует лучше самых умных слов.
Оказывается, любовь ещё то слабое место. Она полностью обезоруживает. Связывает по рукам и ногам.
Уже через пять минут я стала счастливой обладательницей номера телефона того, кому ни в коем случаи не стоило писать! Никогда! Ни за что! Ни при каких обстоятельствах! Но… я была вся в пузырьках - и внутри, и снаружи… у меня в одной руке был телефон, а в другой бокал с шампанским…, и я, подняв голову вверх, подмигнула своему отражению в зеркале.
Давай, крошка, жги! - скомандовал мой мозг.
— Тогда в чем проблема?
— Кажется, у меня все серьезно, — созналась я тете.
— А у него?
— Я не знаю.
— В таком случае, у тебя есть, как минимум два выхода. Ты можешь спросить у него прямо, — сказала Полин.
— Нет!
— Тогда подожди. Присмотрись к нему.
— Я так и делаю, — опять мой тяжелый вздох.
— Есть еще третий вариант.
— Какой?
— Плюнь на все и прилетай ко мне.
К деду я с собой прихватила деревянную шкатулку с лакричной карамелью, которую варили в городке возле замка Деймран. Пресветлый Парнас, один из самых влиятельных магов королевства, испытывал необъяснимую слабость к этим несъедобным, даже на мой непритязательный вкус, конфетам. Последние семь лет в каждом письме просил выслать по пригоршне. И ни разу не прислал на них денег. Старый скупердяй!
Поселили меня в гостевую башню. Никто не рассчитывал занять — ладно, не лучшую — хотя бы прежнюю комнату, но непрозрачный намек, чтобы я не задерживалась в замке, поднял настроение. Всегда приятно представить, как вытянутся физиономии у родственников от понимания, что жить по священному правилу четырех «Н» больше не удастся. Правило это гласило: никогда, ни при каких обстоятельствах не вспоминайте о незаконнорожденной Эннари.
Как у любого темного мага, у меня имелись собственные принципы.
Не одеваться вызывающе. Один мой друг — мой единственный друг — Холт Реграм сказал, что самая пугающая ведьма та, в которой с первого взгляда не распознаешь ведьму. С тех пор единственное, что я себе позволяла из кричащего — карминовые губы и высокие каблуки. Отсюда ещё один принцип: гибкость принципов. И последнее: не верить в приметы светлых чародеев.
Сколько бы не длилась ночь, всегда наступает завтра.
— Да, мать детям намного нужнее, чем отец, — кивнула в знак согласия Алиса.
— Жаль, без их участия тоже не обойтись, — хмыкнула я, имея в виду мужчин и воспитание детей.
— Да какое там участие, пять минут удовольствия, а нам, женщинам, всю жизнь расхлебывать, — с чисто докторской непосредственностью отозвалась Алиса.