Странно, как случается порой в жизни: тебе и в голову не приходит задуматься о проблеме, а потом кто-то поднимает вопрос, ранее тебя вовсе не интересовавший, – и ты чувствуешь беспокойство, словно срочно необходимо принять важное решение.
Каждый строит свою жизнь так, как считает нужным. И разрушает ее по тому же принципу.
В буддийских монастырях унижение – первый шаг к просветлению: если ты прошел через унижение и пренебрежение, научившись стойко сносить их, то, следовательно, готов к перерождению.
У каждого человека в душе живет исследователь, но собственная наша лень заставляет его сидеть тихо на самом «дне» души и не высовываться!
То, что ты не видишь врага, вовсе не означает, что и он ослеп.
Когда мы в беде, то всегда думаем, что плохо лишь нам одним, что никто в мире не способен переживать так тяжело, так глубоко, но это неправда. Каждый человек страдает одинаково сильно, только это выражается по-разному.
Взрослые получаются именно из детей – таков закон мироздания, и ничего с этим не поделаешь.
Если мужчине достаточно просто быть высоким профессионалом и всего однажды доказать, что он чего-то стоит, то женщине приходится снова и снова демонстрировать, что она имеет право находиться на своем месте и тягаться с противоположным полом.
Все мы уже не те, что были сегодня утром.
Почему человек не успел стать для него мясом, рабочим материалом? Должен был. Все так говорили. У всех так происходит. А он резал человека. И этот человек перестал быть человеком в его руках. И пофигу, что операция шла как по учебнику — минута за минутой, хоть снимай как пособие для йуных лекарей. Раз — и все. Остановка сердца. Не запустили. Может быть, другой врач имел бы другой результат?
А кое-кто даже успел наладить личную жизнь. Потому что мужчинам с земли крайне импонировали местные женщины, эти миниатюрные красавицы с покладистым характером. После того как их вечно шпыняли дома, слышать волшебное «Да, господин» оказалось сказочно приятно. Поднимает самооценку, мотивирует на подвиги.
Мало ли в нашем мире тайн, которые никогда не будут раскрыты?
Кто решает, что силовые линии магнитных полей должны стоять именно в том порядке, в каком они выстроены? Что удерживает всю эту систему в равновесии, кто блюдет баланс? И кто, в конце концов, определит, что общего между драконьим огнем и вспышками на Солнце?
В земной истории полно необъяснимых явлений.
Ей хотелось вызвериться с досады и одновременно сдохнуть от стыда. Этот бесцеремонный мужчина бесил ее несказанно, но он ее спас, и в его руках действительно было безопасно. Странное смешение чувств.
Два павлина. Нет. Настоящие ба… парнокопытные. Так и продолжали дальше мериться достоинством, как будто ее вообще здесь нет.
Ночной охотник в истинном облике имел короткие кожистые крылья с краями острыми как бритва. Мало кто это имел счастье эти крылья видеть, а точнее, тех, кто это видел, как правило, уже не было в живых.
Аэда аж перекосило. Он проводил пепельного дракона взглядом и прищурился. Не мешало бы отдать большому совету парочку распоряжений. Чтобы не просто так хвостами землю мели.
Я никогда не боялась одиночества в себе. Когда никого не любишь и не ждешь, ты владеешь огромным богатством, имя которому - свобода. Когда никто не может быть достаточно близко для удара в уязвимое место, ты владеешь еще одним сокровищем - безопасностью.
Кичатся деньгами обычно те, у кого понты выше доходов.
— Может, поговорим? — предложила Таша, когда молчание затянулось.
— Вам скучно?
— Вообще-то нет, но… как-то непривычно молчать, когда рядом другой человек. Мне сразу кажется, что скучно ему.
— Когда люди могут вместе молчать, это стоит тысячи слов.
Он звонил пару раз, просто спросить, как мои дела. Это было так трепетно: разговаривать с человеком, который вчера признался, что любит, хотя, вероятно, тысячу лет не произносил этих слов.
Ночью я не могла уснуть. Прошел час, второй, а я все так же вертелась на диване в гостиной. Мне было холодно, неудобно, одиноко… Я боялась закрывать глаза. Мне все эти дни снился мертвый Виктор, а сегодня к видениям добавились еще и масляные глаза Гобенко. А ведь казалось, что его то я могу забыть…
На свой страх и риск, я зашла в спальню Ильи, и осторожно присела на край кровати.
— Что случилось? — сонно спросил мужчина.
— Я отказываюсь соблюдать субординацию, — категорично заявила я.
Придя (спустя неделю) вместе с оперировавшим доктором в палату к тому пациенту, чьи внутренности я имела честь наблюдать, и, увидев его благодарные глаза, я поняла, что выбор сделан верно.
У нее была цель и она к ней шла, мечтала бежать, но получалось только ползти.
Как хорошо, если есть тот, кто приходит, когда тебе страшно.
Так уж издавна повелось. Мужчин с детства тянет к войне, а женщин - к домашнему очагу.