Многие считают любовь устаревшей выдумкой романтиков, но я боюсь, что она все-таки существует, и с самого начала в ней заключено нечто неописуемо мучительное. Мужчину тянет к женщине, женщину - к мужчине, но с каждым шагом, который приближает их друг к другу, оба как бы теряют какую-то часть своей души; человек надеется на победу, а сам терпит поражение.
Людям приходится вести себя так, а не иначе - потому что так принято! Они вынуждены беспокоиться о чем-то - только потому, что так принято. И никому не приходит в голову - почему это так? Ну, скажите, разве это не удивительно? В нашем обществе, перенасыщенном информацией, практически никто не думает своей головой. Нам следовало бы отмахнуться от ненужных бумаг, а мы отмахиваемся от мыслей.
Каково это находится над толпой негодяев, над любопытной и бесчестной чернью, которая ненавидит тебя за твое богатство и твой ум, скрежещет от ярости зубами и пускает стрелы лжи под прикрытием собственного ничтожества. У них нет крыльев, чтобы взлететь, и, видя что-то возвышенное, они жаждут низвести все высокое и благородное до своего уровня, опошлить и втоптать в грязь.
Не тем занимались: без конца придумывали все новые и новые машины вместо того, чтобы учиться управлять ими.
...я не сижу, не жду, чтобы меня позвали. Сам хожу… Начинал когда-то с массовок, половины уже не помню. По-моему, было такое — «Фронт за линией фронта»: я там бегал в атаку. Все время бегал. Человек не имеет права сидеть ждать чуда. Кому-то повезет, а кому-то — нет.
Проливать кровь оказалось куда интереснее, чем обжираться или заниматься сексом.
Одна из величайших человеческих загадок якобы заключалась в нацистских лагерях смерти. Некий комендант, надзиравший за уничтожением тысяч евреев, шел домой слушать, как его дочь играет сонаты Шуберта, и плакал от чистейшей радости. Как такое возможно? Как могло существо, столь приверженное злу, без труда переходить в мир божественного добра? Ответ заключается в том, что «добро» музыки не имеет никакого отношения к этике. Искусство не возносит нас к доброте и праведности. Оно нравственно нейтрально, как вкус яблока. Вместо того чтобы распознать словесную путаницу, мы размышляем над аномалией или, подобно Джорджу Стейнеру, заявляем, что любовь к искусству делает людей менее восприимчивыми к нравственным императивам. «Люди, плакавшие над Вертером или Шопеном, сами того не подозревая, шли через буквальный ад». Никакой загадки тут нет.
Все мужики – сволочи. Кто не сволочи – с теми скучно.
Война не может быть целью, она может быть только средством.
— Послушай, самое главное для человека — это жить свободно, не подвергаясь насилию.
— Да что ты говоришь? Какая оригинальная мысль!
Не думай, что у тебя не получится. Подумай, как ты это сделаешь.
Ведь чем люди тупее, тем больше им хочется, чтобы все остальные были такими же, как они. А всех, кто не похож на них хоть в чем-то, они боятся… И чем больше боятся, тем больше стараются… сделать им больно.
...нет ноши тяжелее, чем свобода выбора. ... Если выбор за мной, то и последствия — на мне.
Куля яна ж забiвае двух — аднаго прама, а другога рыкашэтам, пагадзя.
На первый взгляд он не походил на чудовище. У чудовищ, как выяснила Ариана за годы работы с судебными делами, редко бывает удобная внешность. Чаще всего они выглядят как люди, которые знают, какую вилку взять к рыбе и кому отправить цветы после похорон.
Связь переживания с его проявлением столь велика, что американский и датский психологи Джеймс и Ланге выдвинули в конце прошлого века теорию, суть которой сводится к парадоксу: мы не потому смеемся, что нам смешно, а нам потому смешно, что мы смеемся. Они говорили: сожмите кулаки, стисните зубы, наморщите лоб, вообще мимикой и пантомимикой изобразите гнев – и вы сами начнете переживать это чувство; начните смеяться – и вам станет смешно; попробуйте с утра ходить, еле волоча ноги, с опущенными руками, согнутой спиной и грустной миной на лице – и у вас через некоторое время действительно испортится настроение.
Бедность всякая бывает – у одних каша жидкая, у других бриллианты мелкие.
Если мы оказываемся в неудобной ситуации, мы выглядим неловко. Люди могут подумать, что мы странные. А если попробуем перейти границы и покорить новые вершины, мы рискуем потерпеть поражение. Люди могут посчитать нас неудачниками.
- Когда-нибудь тебе все-таки придется вымыть эти гребаные полы! - Роб вошел в бар и окинул темноватое помещение пасмурным взглядом человека, помочь которому может один лишь правильный алкоголь.
- Если тебе не нравятся мои полы, можешь просто выйти, - меланхолично ответил бармен.
Ритуальный обмен репликами, и ничего больше.
— Тут вот в чем дело, девочки, — продолжала Верховная, — поговаривают, война не за горами. В связи с чем решено использовать ведьм-предсказательниц.
— Так прорицатели же есть! — простонала Варвара.
— И их тоже, — Василена Владимировна тяжело вздохнула, — всех, кого можно привлечь, всех используют. А у вас, девочки, лучшие оценки по предсказаниям.
Мы разом начали ковырять носками пол, изображать невинность и делать вид, что нас тут нет. По предсказаниям у нас ведьмак Федор Феоктистович, а он пить изволит. Вот и дает экзаменационное задание — сказать, где у него бутыль запрятана. Ну мы, недолго думая, купили каждая по бутылке да и запрятали в разных местах. Потом, получив по высшему баллу, чуть ли не шабаш от радости устроили… Допредсказывались! А теперь и признаться страшно, да и не поверят, наверное.
Жирный минус наличия денег – очень скоро не остается ничего, что могло бы тебя удивить или порадовать.
По любимым плачешь, даже когда они уже давно ушли, почему-то тут время не особенно помогает.
Иногда мне хочется встретить собеседника, с которым можно, не стесняясь, поговорить о таких вещах, как эдельвейсы или запах кипарисовых шишек.К сожалению, таких собеседников в обыденной жизни я не встречал. Они попадались только в книгах. Пожалуй, самым внимательным и веселым собеседником по этим предметам был наш несколько болезненный друг Генрих Гейне.
Разве не либералы как раз настаивают на хорошем воспитании и требуют улучшения воспитательного дела? Ибо как мог бы без дисциплины создаться их либерализм, их «свобода в пределах закона»? Если они и не хотят внушать именно богобоязненность, то все-таки тем более строго требуют человекобоязни, страха перед человеком, и создают дрессировкой «воодушевление истинно человеческим призванием».
Если у курицы были проблемы - яйца тоже неблагополучные, разве нет ?