«Если ты выше всех - ты король. Ты все видишь внизу, атакуешь со снижением и с большей скоростью». Так сформировались требования к облику высотного истребителя.
Дело, видите ли, в том, что город, этот современный молох, требует ежедневных человеческих жертв. Каждый день, с непреложностью законов природы, в городе гибнет от уличного движения несколько человек, не считая несчастных случаев на заводах, фабриках, постройках. Ну и вот эти обречённые, жизнерадостные, полные сил и здоровья люди сегодня спокойно уснут, не зная, что их ожидает завтра. Завтра утром они встанут и, весело напевая, будут одеваться, чтобы идти, как они будут думать, на работу, а на самом деле — навстречу своей неизбежной смерти. В то же время в другом конце города, так же беззаботно напевая, будет одеваться их невольный палач: шофёр или вагоновожатый. Потом жертва выйдет из своей квартиры, палач выедет из противоположного конца города из своего гаража или трамвайного парка. Преодолевая поток уличного движения, они упорно будут приближаться друг к другу, не зная друг друга, до самой роковой точки пересечения их путей. Потом на одно короткое мгновение кто-то из них зазевается — и готово. На статистических счетах, отмечающих число жертв уличного движения, прибавится одна косточка. Тысячи случайностей должны привести их к этой фатальной точке пересечения. И тем не менее всё это неуклонно совершится с точностью часового механизма, сдвигающего на мгновение в одну плоскость две часовые стрелки, идущие с различной скоростью.
- Ты возишь с собой огнемет?! - опешил я.
- Жизнь нынче неспокойная, - констатировал Ян, сноровисто подгоняя под себя сбрую.
Нет ничего малого для истинного душевного величия.
Видимо, так Вальпургия выражала свою ноту протеста за заточение. Весь ее вид говорил: а я ведь старалась! Я ведь тебя не пускала к неприятностям. Но ты к ним так рвалась, словно они тебя заждались, а ты никогда не опаздывала на встречи!
Иногла лучше не знать. Правда может причинь боль.
Заерства, совершенные крестоносцами в Антиохии, далеко превзошли все их прежние "деяния". Город подвергся самому дикому разграблению, многочисленное христианское население могло рассчитывать только на сохранение жизни, но никак не имущества; все мусульмане убивались на месте. (..) "Трудно сказать и о количестве добычи, собранной в Антиохии: представьте себе, сколько можете, а потом представьте ещё".
— Повысился аппетит. После возвращения из боевой формы всегда есть хочется, а тут у меня просто зверский аппетит последние дни. Даже в столовой академии сегодня пришлось взять тройную порцию.
— Это всё?
— Вроде да.
— А аппетит другого рода тоже возрос?
— Вы о чём? — не понял в первый момент я.
— Интерес к девушкам.
Вспомнив прелестниц из Дома Удовольствия, которыми всё не мог насытиться, вынужден был признать:
— Тоже возрос. Хотя, после последнего перехода в боевую форму и обнаружения проблемы мне было как-то не до того.
— Значит, интерес упал? — уточнил Яарр.
— Ничего у меня не падало! — тут же вскинулся я. — Мне просто было не до них пока. Со мной всё в порядке!
Плохие времена. Все товарищи. Все братья. А когда человек человеку друг, товарищ и брат, как тут угадаешь откуда по тебе удар нанесут?
...большинство политиков лжёт по той же причине, по какой обезьяна машет хвостом: потому что может.
...он был немолодым хипстером в Москве, ибо не хотел жить с зубной болью, которая называется экзистенция.
Что есть эти ценности? Блеф. Нет никаких ценностей. Относиться к действительности следует с особым цинизмом. Нет ничего стоящего в этом лучшем из миров. Под любым глянцем - только подоплека лжи и плесени. Пустота хлещет во все щели.
Человек распадается. Осколки. Обломки. Сколько нужно сил, чтобы снова и снова латать эти пробоины, откачивать эту пустоту.
Жизнь должна иметь смысл. Должна. Но она его не имеет.
– Как мне понять, в чем смысл моей жизни?
– Перестать его искать и стать кому-то нужным
"Некоторые люди уж такие Неудачники, что даже несчастья их банальны, они даже в этом не могут победить."
На самом деле - и надежда, и страх - проявление слабости.
Проблемы любят, когда на них оттягивают жизненные силы, стараясь воплотиться если не в реальности, то достать через богатую фантазию, готовую предложить десятки негативных вариантов развития событий.
Бог и религия не имеют друг с другом ничего общего. Бог живет в душе, религия же звенит серебром и золотом в карманах церкви и ее служителей.
Можно осознать, что ты сам виноват в своем одиночестве, но легче тебе не станет. Впрочем, это уже шаг вперед — ты начинаешь видеть, что та жизнь, которую ты выбрал, не была единственной возможной, а твое решение не являлось бесповоротным.
Когда у тебя глубокое горе, единственное средство, чтобы выжить, - с корнем вырвать все воспоминания.
Цель убийства как искусства - пробудить жалость и страх.
Первый раз за три дня до свадьбы невеста изменила ему. Он сильно страдал и с горя ходил на мост, чтобы погребсти в Неве свое грешное тело, но кончил тем, что нарисовал на свою невесту карикатуру; впрочем, с тех пор он особенно коротко сошелся с Дионисом.
— Это ее дух. Она не знает, что умерла, и бродит внизу.
— Чушь собачья. У женщин нет души, так что никто там не бродит.
Сумасшедшие счастливы просто от того, что живы.
— По крайней мере сегодня ведите себя прилично! — сказал Педриньо, от возмущения называя Рабико на «вы».
«У меня к тебе есть серьезное дело». Ненавижу такие разговоры. К хорошему они не ведут.