«Чем же была вся предыдущая беседа, если разговор начистоту только предстоит?»
в масштабах вселенной не за горами день,
когда от тебя останется только тень,
когда от тебя останется слабый след
на этой земле, и тот через 20 лет
будет настолько неявен, неощутим,
что вполне правомерно след твой считать пустым
местом, неотличимым, даже в деталях, от
сотен других подобных ему пустот.собственно кто ты? — строил. сажал. растил.
кем-то работал с девяти утра до шести
вечера, пять дней в неделю, из года в год.
чего ты добился, каких ты достиг высот? —
не всё ли равно, если в масштабах вселенной ты —
ещё одно проявление пустоты.
родительство — это командная игра. Важно уметь доверять и полагаться на запасных игроков.
человек странно устроен, пока на себе не испытает, о чужих страданиях редко задумывается...
Ведь очень врредно не получать прриятности, когда ты их заслуживаешь!»
одно дерьмо тащит за собой другое.
Люди всегда помнят прошлое, но никогда его не ценят, пока не потеряют.
«Живи сегодняшним днём, помни о прошлом и не бойся будущего, ибо будущего не существует. Существовать может только „сейчас“».
смысл провоцировать конфликт там, где ты не способен даже защититься в случае перехода этого самого конфликта на новый уровень.
— Я боюсь темноты. — Ч-что? — Боюсь темноты. — повторяет Джек, — Держу под кроватью бейсбольную биту. На всякий случай.
Дарвин и сам прекрасно понимал, что его теория постулирует причинно-следственную связь, лишенную таких традиционных психологических плюсов, как гарантия прогресса, принцип естественной гармонии и какое бы то ни было представление об изначальной цели и смысле существования.
Ясно, подруга залетела. А мальчик не готов стать отцом. Вот так всегда. Все только и думают, что о себе. Только и слышишь: мое счастье, мое будущее... Любовь — это способность положить свою жизнь к ногам другого, а современная молодежь на такое неспособна.
Молодость - капризная возлюбленная: пока учишься ее ценить, она уходит к другому и, заметьте, никогда не возвраща.... ах! Что же это! Вы хотите сказать, я потерял пешку?
Главное достоинство пишущего — не скорость, а оригинальность.
Она крайне дурна собой. И тем не менее она восхитительна!
Близкие друзья - это такие специальные злодейские гады, которых нам посылает небо, чтобы научить смирению.
Нас обманывает собственное тщеславие. Женщины придают слишком большое значение единственному восхищенному взгляду.
Вы не сможете ничего изменить, точно так же, как не сможете остановить вращение планеты, упершись в нее плечом.
Однажды мы с женой оказались в Коктебеле вместе с Вениамином Александровичем Кавериным. Познакомились, общались, разговаривали. Вениамин Александрович в общении с нами был так прост, естественен и откровенен, что жена моя в одном таком разговоре ляпнула, что всех современных писателей делит на две категории. Одних считает русскими, а других — советскими.
От этой легкомысленной реплики молодой и, в сущности, совсем ему не знакомой женщины он легко мог отмахнуться, просто пропустить ее мимо ушей. Но Вениамин Александрович отнесся к ней неожиданно серьезно. Помедлив, он сказал:
— Это очень жестоко. Но это правда.
Понял, стало быть, что, приняв такое деление, и сам попадает в разряд «советских». До «русских» не дотягивает.
Эта бестактная реплика моей жены в общем довольно точно отражала и мое представление о том, «кто есть кто» в русской литературе XX века.
Называться русскими писателями (то есть продолжателями той литературы, которая завершилась именами Чехова, Горького, Бунина) могли — Зощенко, Платонов, Бабель, Булгаков. А Фадеев, Федин, Катаев и многие другие, в том числе искренне — с детства — мною любимые (например, Гайдар, Макаренко, да и тот же Каверин) были — советские.
К литературе Гоголя, Толстого, Достоевского они имели примерно такое же отношение (так, во всяком случае, мне это представлялось), как какой-нибудь современный новогреческий Янис Рицис (хороший, кстати, поэт) — к литературе Эсхила, Софокла и Еврипида.
Победа - вопрос выбора.
Почти все известные ей лично музыканты устроены одинаково. Ночной порой они согласны на совместные утехи, но с рассветом растворяются вдали.
Голос у тысячелетнего Города - в смысле, настоящий, а не обманный, который для гостей столицы - не шум и гам, а тихий-притихий шепот. Кому предназначено, услышит, а чужим незачем.
— Жалкое человеческое тщеславие, — сказал Монте-Кристо. — Каждый считает, что он несчастнее, чем другой несчастный, который плачет и стонет рядом с ним.
... secrets are a problem, maybe the biggest problem of all. They weigh on the mind and take up space in the world.
Постоянная деградация человеческого мира неизбежна, ибо лучшие рождающиеся в нём существа мечтают лишь об одном - покинуть его безвозвратно. Игрок, понявший, что заведение жульничает всегда, встаёт из-за стола. Рано или поздно в человеческом мире остаются только тупо заблуждающиеся особи, подверженные самому убогому гипнозу. И не просто подверженные, а с радостью готовые передавать гипноз дальше...