Когда я встречаю красивую девушку и прошу ее: «Будь добра, пойди со мной», — а она молча проходит мимо, она хочет этим сказать:
«Ты не герцоге громким именем, не широкий американец с телосложением индейца, с горизонтально-спокойными глазами, с кожей, овеянной воздухом лугов и бегущих через них рек, ты не путешествовал к большим озерам и по ним, которые находятся сама не знаю где. Вот и спрашивается, зачем мне, красивой девушке, идти с тобой?»
«Ты забываешь, тебя не мчат сквозь улицы, плавно качаясь, автомобили; я не вижу, чтобы за тобой правильным полукругом следовали, бормоча благословения тебе, затянутые в костюмы господа из твоей свиты; твои груди хорошо упрятаны в корсаж, но твои ляжки и бедра вознаграждают себя за эту воздержанность; ты носишь платье из тафты с плиссировкой, как то прошлой осенью доставляло удовольствие решительно всем нам, и все-таки ты улыбаешься — иногда, — нося на теле эту опасность для жизни».
«Да, мы оба правы и, чтобы нам неопровержимо не осознать это, пойдем лучше по домам врозь».
Он хороший. Только его понимать надо. Маленькие это любят.
Стиви сидела, не шевелясь, на кровати и молчала. Неподвижные вещи иногда могут сойти за невидимые.
Даже в идеальном плане обнаруживаются недостатки, когда начинаешь приводить его в исполнение.
- А теперь вы Шелест, - сказал он будничным тоном, гл легкий изгиб губ выдал его ироничный настрой.
- А теперь я Шелест, - немного жестче произнесла Шаэ. Она знала, что Хами почует в ее ауре подлинное возмущение и досаду. - Предательство, убийство и война умеют нарушать планы.
Магнус Миллион - единственный человек на свете, способный выдержать испытание двенадцатью будильниками
Береженого коня и зверь не вредит
— Посмотри, как получилось с водителем. Ты говоришь, что делал над собой усилие, чтобы ему возражать. Все-таки он вряд ли снова тебе встретится, и ни твоя жизнь, ни твое будущее от него никоим образом не зависят, правда? И все равно ты испытываешь потребность как-то приноровиться к тем, от кого ждешь оценки. Ты боишься, что в тебе разочаруются и тебя отвергнут. Вот почему ты не позволяешь себе ни говорить, что думаешь на самом деле, ни поступать сообразно своим представлениям. Ты все время делаешь над собой усилие, чтобы соответствовать ожиданиям других. И ведь тебя об этом никто не просит, Алан, инициатива только твоя.
Ты будешь жить. Независимо от того как я умру.
Мы все дышим одним воздухом. Дыхание, которое сейчас наполняет меня, ранее наполняло кого-то еще, а завтра оно наполнит птицу, пролетающую над моей головой. Вчера оно наполняло собаку, идущую по улице. Это не просто красивая философия – это реальность! Мы в буквальном смысле дышим одним воздухом с каждым, кто когда-либо дышал на этой земле. Некоторые из тех же атомов и молекул воздуха, которыми дышали Иисус, Моисей, Будда, текут через вас и через меня прямо сейчас.
В общем, я выводил отца на толерантность, объясняя, что многие люди не виноваты, что родились другими. Он соглашался почти со всем и в конце концов сказал, что достаточно толерантен к ЛГБТ и к другим религиозным и национальным меньшинствам, что он все понимает. Ну, я и сказал: «Хочешь, проверим твои слова на практике?» Он сказал: «Давай». И я ответил где-то с третьего вздоха: «Я гей».
От того, что я услышал дальше, я был в шоке. Он сказал: «Ну! Нашел проблему! Ты что, думаешь, твой отец какой-то необразованный и отсталый? Я прекрасно понимаю, что есть 5—10 процентов людей с гомосексуальными наклонностями. И среди животных то же самое. И у меня по жизни были друзья-геи. Ничего в этом страшного нет. Зачем ты молчал столько лет?» Мне ему хотелось сказать: «Ну, так ты и не спрашивал!»
Бремя, любовь моя. Оно означает – жить, когда те, кого любишь, умирают.
...с людьми никогда не бывает единственно верного рецепта...
Нельзя всю жизнь бегать от громил, потому что громилы везде. Иногда надо защищать свою жизнь, смотреть в лицо своим страхам, а не пытаться убежать от них.
Снобизм можно было потрогать пальцами, а от флёра дорогих духов чесались ноздри.
Всегда найдутся люди определенного сорта, готовые восхищаться человеком, у которого хватает духу быть по-настоящему плохим.
– Никто никому ничего не должен – это первое правило взрослой жизни. Второе: каждый сам за себя. И третье: твое счастье – нет, не в твоих руках, – а в твоих мозгах. Жизнь не сказка, она прекрасна и невероятна, но может стать и настоящим адом. Все зависит от человека, его желаний и пути, каким он идет к своим целям.
Как хорошо в могиле тихой
Лежать спокойно под землей
И слушать лишь жужжанье пчелок
Да пенье птичек над собой…
– Вы сегодня выглядите еще лучше, чем вчера, пани Катаржина.
Я не знал, для чего брякнул это, потому что она снова была в юбочке и с бантом на голове. Ей еще бы бант на задницу, и на ее демонстрации можно было бы неплохо зарабатывать.
Она скептически отнеслась к моей оценке, пояснив, что специально надела этот маскарадный костюм, чтобы уличить меня в лицемерии, и теперь знает, что моим комплиментам грош цена.
Иногда смерть- это единственный возможный выход.(Саша)
Когда у тебя появляется ребенок, понимаешь, как мало ты знаешь о взрослой жизни.
совесть хуже любого палача.
— Утешусь чаем с бисквитом, растолстею и стану безработным. По твоей вине. – Он метнул на меня укоризненный взгляд.
— Почему безработным? – логическая цепочка упорно ускользала.
— Метла не выдержит, а как декану без метлы?
Хищные медузы чуют добычу, коснувшуюся шлейфа их стрекательных органов - нематоцистов. Сигнал о контакте идёт по нервной сети, провоцируя срабатывание нематоциста и загарпунивание добычи. Сознание в этом не участвует. Собственно, осознавать происходящее просто некому и нечем ввиду отсутствия централизованной системы, которая отслеживала бы деятельность систем организма. Медузы - это, по сути, океанские зомби.
Считается, что это хорошо – иметь собственное мнение. Но только до известной степени. Собственное мнение иметь хорошо, если оно что-нибудь решает.