- А вот и атласовская кровать -- моя старая подруга. Я улёгся на прохлодную простынью. Какое удовольствие! -- пружины мягко подались под моим весом.
Прав не тот, кто прав. А тот, кто счастлив
Очень часто людей, живших лет двадцать вместе, в гроб кладут чужими, а иногда они и любят друг друга, да не знают...
Что такое хорошо и что такое плохо – это мы с детства знаем, но потом мы учимся пользоваться нашим волшебным мозгом, а с его помощью можно придумать великое множество отговорок и оправдать ими самую великую подлость.
– Итак? – спрашиваю, я снова поднимая арбалет, очень довольная тем, что у меня есть повод еще раз подчеркнуть, кто здесь главный. – Скажи мне!
Он наклоняется и закрывает глаза.
– Больше всего я ненавижу тебя за то, что думаю о тебя. Часто. Это отвратительно, но я ничего не могу поделать.
Я немею от удивления.
– Может, тебе действительно стоит меня застрелить, – говорит он, закрывая лицо ладонями.
– Ты меня разыгрываешь, - заявляю я. Не верю ему. Если он думает, что я дура, способная из-за красоты потеря голову, то я не поддамся на столь грубую лесть. Иначе я и дня выжила бы В Волшебной стране. Готовая изобличить его обман, я встаю.
Арбалет для стрельбы в упор не очень подходит, поэтому я достаю кинжал.
Кардан не поднимает взгляд, когда я обхожу стол и приближаюсь к нему. Упираюсь острием под подбородок, как делала это днем раньше в зале, и заставляю поднять голову вверх. Он неохотно смотрит мне в глаза.
По его лицу видно, что ему на самом деле и стыдно, и страшно. И тут я понимаю, что и сама не знаю, чему верить.
Я наклоняюсь к нему так близко, что могу поцеловать. Глаза его распахиваются. В них смешались паника и желание. Пьянящее чувство — обладание властью над кем-то. Над Карданом, про которого я никогда бы не подумал, что он вообще способен на чувства.
– Ты действительно хочешь меня‚— говорю я, Чувствуя тепло его дыхания. –И тебе ненавистна эта мысль. — Я изменяю, угол наклона клинка, и теперь он упирается ему в горло. Вопреки ожиданиям, его совсем не пугает это движение кинжала. Не сильнее, чем прикосновение моих губ к его губам.
Внутреннее не лечится внешним.
Я начинал и бросал романы и повести, потому что умел только кое-как строить сюжет, а мне хотелось научиться писать человеческие судьбы и человеческие характеры.
Конечно. Любовь. Звучит громко, и сразу можно делать что попало, оправдание-то есть.
Маленькая девочка, маленькая Мэри,
поведай-ка звездам, чьи все эти звери?
Бедненькая девочка, бедненькая Мэри,
просто молчи, Луне споют змеи.
Маленькая девочка, маленькая Мэри,
твой сон безмятежен у Тьмы в колыбели?
Бедненькая девочка, бедненькая Мэри,
там тебя ждут ведьмы, что тебя воспели.
Маленькая девочка, маленькая Мэри,
Короли не скажут, во что тебе верить?
Бедненькая девочка, бедненькая Мэри,
ты уже готова для этой потери.
Слои нашей жизни так тесно покоятся друг на друге, что на более поздних этапах нам всегда встречается то, что уже было раньше, не как нечто изжившее себя и негодное, но как нечто живое и современное. Я это понимаю. И все равно порой я чувствую, что мне этого не вынести. Быть может, нашу историю я изложил все же потому, что хочу избавиться от нее, даже если мне это никогда не удастся {{ Schlink. The Reader. Р. 217–18.
Тоска - чувство непредсказуемое, и, если честно, я не думаю, что от нее можно избавиться навсегда. Мне кажется, мы просто учимся жить с ней.
Все было по-другому, когда это твои руки затягивают ткань. Совсем по-другому, когда боль, которую ты видишь, отражается на лице твоей собственной матери.
Меня волнует кончина Homo sapiens, которая приближается гораздо быстрее, чем многим может показаться. Джордж Черч, один из ведущих апологетов генной инженерии, утверждает, что было бы неэтично НЕ скорректировать ДНК, скажем, больного раком. И с этим не поспоришь. А от исправления «плохой» ДНК не так уж далеко до корректировки «обычной» ДНК.
Человек всегда стремился к самосовершенствованию. Наивно ожидать, что запрет на вмешательство в развитие человеческого эмбриона, введенный Национальными институтами здоровья, сработает. Те, у кого есть деньги, такую процедуру проведут все равно, может, где-нибудь в другой стране. Половое размножение с его беспорядочным наследованием генетических признаков может уйти в прошлое, по крайней мере как способ продолжения рода. И именно тогда на свет появится новый вид.
Назовем его Homo hominis. Человек человеческий.
Неандертальцы существовали бок о бок с Homo sapiens десятки тысяч лет — мы рядом с Homo hominis вряд ли продержимся так долго. Может быть, он будет обращаться с планетой лучше, чем мы. Но до него нам будет так же далеко, как до нас далеко шимпанзе. Мы окажем будущим остаткам своего вида большую услугу, если уже сейчас разберемся, что значит быть способным чувствовать и какими правами это наделяет животное. Потом будет поздно выяснять, заслуживает ли sapiens жить рядом с hominis, или его место в зоопарке за решеткой.
Тяжела жизнь супергероев, вынужденных оставаться в тени чужой славы.
Женщинам редко свойственна прямота, и потому я ее особенно ценю.
Наприклад, в інтернеті дуже мало високоякісних романтичних фіків про Чубакку, а я одна-однісінька і написати можу небагато. Світові потрібні історії кохання вукі від Голмсі.
"– Что за жизнь пошла, и выпить не с кем, и поговорить, остается только слушать! Налей-ка мне еще пива, хозяюшка.
Значит, он слышал про «конфиденциальные дела». Интересно, потому и прикинулся обычным постояльцем?
– Говорят, Господь для того и дал человеку два уха и один рот, чтобы побольше слушал и поменьше говорил, – глубокомысленно заметила я."
... она все так же брела по жизни, уткнувшись в очередную книгу.
Любовь, как многие знают, следует собственному расписанию, ей нет дела до наших стремлений и тщательно продуманных планов.
Живи настоящим, не заглядывай в будущее и уж тем более не копайся в прошлом, сохранишь не только нервы, но и голову
Если женщина рождается красивой и напоминает произведение искусства, это всего лишь случайность природы, каприз переменчивого массового восприятия, совпадение, но никак не нравственный акт.
Я люблю ночь; люблю ночной город. Когда кажется, что он никому не принадлежит. В хорошую ночь рассказы, будто сами собой пишутся. Стоит только выйти на улицу, и я точно подключаюсь напрямую к темному сердцу ночного города, так что его секреты сами вытекают из моей ручки.
Денег у дракона всегда мало, даже когда их много.
Опытом невозможно обменяться, мой друг, можно только научить приобрести свой.
Человеку удается любить себя, лишь когда он любит других — и любим другими