Как ни печально, границы личности человека подвергаются насилию тем легче, чем охотнее он принимает и прощает насильника.
Ложь можно учуять за версту, а вот догадаться, о чем именно умолчали, довольно-таки сложно.
Шаэ опустилась в кресло напротив и положила ногу на ногу, обняв пальцами колено.
- Шелест умеет читать по облакам, - сказала она.
Эта старая поговорка означает, что задача Шелеста - все знать, иметь тайные источники информации, чтобы находиться на шаг впереди любого другого. Хило улыбнулся - это напомнило ему, что хороший Колосс не спрашивает Шелеста о его методах и источниках. Он всегда подозревал, что она в этом как рыба в воде.
Шаэ не вернула улыбку.
Магнус - мальчик дико неаккуратный и чудовищно ленивый.
Правду сказать недолго, да говорить-то надо умеючи.
— Мне надо найти работу, — продолжал я, — которая что-то давала бы людям, пусть вселенная при этом и не изменится. Я должен засыпать и просыпаться с мыслью, что день прошел не зря и камень в общее здание положен.
«Надо быть достаточно взрослым, чтобы понять, что жизнь несправедлива. Просто нужно делать все, на что ты способен в нынешней ситуации»
Вы — не позор. Позор — родители, которые, вместо того чтобы защищать детей, оставляют вас без поддержки, не защищают от общества, еще и добавляют сверху. Вот это — противоестественно. Это, а не гомосексуальность. Не родителям должно быть за вас стыдно, а вам — за родителей.
Нельзя доверять ни любви, ни обетам, потому что почва расползается у нас под ногами. Ни в чем нельзя быть уверенным. Ни в чем.
Если человек сумел понять, в чем был не прав, раскаялся и изменился, я не смогу не уважать его.
Если правда, что дети расплачиваются за грехи отцов, то за грехи детей должна расплатиться мать – вдесятеро.
Сейчас же вдруг захотелось взять большой бумажный пакет, вырезать дырки для глаз - и бочком, бочком, по стеночке.
Народ, радеющий о благе Народа, всегда ждет разочарование. Очень скоро выяснится, что Народу вовсе не свойственно испытывать признательность к своим благодетелям, равно как не свойственны ему дальновидность и послушание. Зато Народу присущи глупость и нежелание что-либо менять, а любые проявления разума его пугают. Таким образом, дети революции всегда сталкиваются со старой, как мир, проблемой: сменив правительство, они обнаруживают, что менять надо было не только правительство (это-то само собой), но и народ.
Люди стали слишком умными, чтобы чувствовать, и слишком эгоистичными, чтобы любить.
Плохи шутки, которые кого-то огорчают.
В следующем году мне будет сорок. Я уже не мальчик. Пора остепениться и заиметь в паспорте штамп. А с кем, если не с той, которая умеет быть достойной парой? Вот и я не нашел другого варианта. Взял, да и предложил Илоне узаконить наши отношения. Ее счастью не было предела. Для меня же это ровным счетом ничего не меняло в устоявшейся жизни.
Может быть, поэтому я сейчас так поверхностно отношусь к предстоящему “торжеству”? Потому что для меня оно обыденно и, скорее, из необходимости
Признаться, меня всегда настораживали люди, называвшие себя патриотами. Я не понимал, к чему они это говорили. Хотели ли они этим возвыситься над своим собеседником или напугать его? Ведь любовь к родине, как и всякая любовь, – чувство глубоко интимное, и негоже делиться им с первым встречным, да хоть и с приятелем. Я любил родину по-другому: я ж а л е л её. Жалел, что часто правили ею недостойные её люди, что век назад она отвернулась от Бога, что мы ленивы, мелочны, завистливы, вороваты теперь уже не только в массе своей, но и в поводырях, которые к тому же трусливы и мстительны…
- А дневники ведутся для того,чтобы навести порядок в мыслях. Написал то, что тебя волнует, и сразу стало легче на душе.
Относясь к погибшим, как к идеальным и невинным, мы только больше отдаляем их от нас. Может, так считаю только я, но, если у человека есть изъяны, он кажется более настоящим.
У каждого из нас есть тайны
Мама не поленилась зайти во второй раз и сообщить, какая ты грубиянка и что ноги твоей в их доме не будет.
— Вот и славно, я по гостям целиком хожу.
Не знаю, что особенного я в ней нашел. Она была такой же, как все, на девяносто девять процентов. Но сотый процент был чем-то неземным. Это нечто, что исходит изнутри, невидимое сияние, оно сверкает и стирает реальность.
Человек всегда чем-нибудь недоволен. Всем известно, старо, как мир.
Сыщик должен уметь работать потихонечку,незаметно,неслышно.И жить желательно так же.Самый лучший сыщик-тот,кого никто не видит.Герои сыска,которых все знают в лицо и узнают по голосу,это киношная туфта.
«Посреди жизни умираем», – гласит «Книга общих молитв» англиканской церкви, напоминая нам о том, что жизнь – это непрерывная череда событий, и все мы смертны.