Дождь обрыдал тротуары,
лужами сжатый жулик,
мокрый, лижет улиц забитый булыжником труп,
а на седых ресницах —
да! —
на ресницах морозных сосулек
слезы из глаз —
да! —
из опущенных глаз водосточных труб.
Любовь предполагает немножко глупости.Наивности.Доверия... Тот,кто начинает...докапываться до сути,не умеет любить.
- Отпусти.
- И не подумаю, - осмелела я, как мышь, продегустировавшая коньячную пробку и решившая пойти набить морду коту.
Мистер Эплбаум якобы преподает математику, но на самом деле учит меня лишь тому, что страдания и боль надо переносить стоически.
И вдруг хищный взгляд некроманта остановился на мне. – Ни-и-ик, – протянул он, осматривая меня, – а это что за фея? Я недоуменно вскинула бровь. Это он меня так приласкал? У него что, со зрением все плохо? Какая я, кардан ему в форсунку, фея?! – Эта фея, мой влюбчивый друг, когда немного подучится, запросто может тебе ноги вырвать и обратным концом вставить, – иронично отозвался Ник и засунул руки в карманы..
От любви мы становимся такими дураками.
Один подле другого, шагая бок о бок, они думали о сердечных муках, которые были постоянными спутниками в их бурной жизни, где на каждом шагу подстерегали опасности или решалось будущее.
(Анн и Серж Голон. Книга 13. «Анжелика и её победа» («Победа Анжелики»))
чувство ответственности человек лелеет, воспитывает в себе годами, пока оно не проникнет в плоть и в кровь, а уж если это не произошло, то никакие приказы и взбучки человека не изменят: где-нибудь да сорвется.
Безделье - основной источник всяческих неподобающих глупостей.
Время от времени он прописывает мне лекарства, и так же аккуратно, как он мне их прописывает, я их не принимаю и всегда выздоравливаю
Если есть необходимость подобрать нужное слово с помощью словаря, то выбирать следует из слов, в которых не больше, а лучше меньше, трех слогов. У меня неплохой словарный запас, и никто так не действует мне на нервы, как писатели, демонстрирующие свою ученость использованием редких слов, которых я никогда не встречал.
Есть годы, скручивающие тугим, неразрывным узлом столкнувшиеся во времени века, сплетающие в причудливый до невероятия узор прошлое с будущим, уходящее с наступающим. В них то сходятся, то расходятся, обрываются и снова возникают нити человеческих жизней, развертывается ткань сомкнутых поколений, но, лишь отойдя на грань положенного срока, можно разобраться в загадочных извивах их узоров. Такими я вижу теперь Соловки первой половины двадцатых годов, последний монастырь – первый концлагерь, в котором прошлое еще не успело уйти и раствориться во времени, а предстоящее слепо, но упорно прощупывало, пробивало свой путь в жизнь, в бытие.
— Вы скоро обернулись.— Там не было зеркала, которое могло бы меня задержать.— Надеюсь, теперь вы понимаете, насколько легче жить, когда забываешь о таких вещах, как зеркало.
При переезде есть два пути: либо ненавидеть все вокруг, и ничего из этого хорошего не выйдет, либо полюбить, а для этого надо найти то, что тебе понравится в этом новом мире.
Для человека метеоритный дождь ничего не значит, но вот остальные жители Мунсайда уловили послание. Наследника Лавстейнов вернули домой.
Мне хотелось всё бросить и бежать прочь из этой комнаты. Однако в моих ушах не унимался голос Командора: "Чтобы вернуть Мариэ Акигаву, судари наши, вам всё равно придётся это сделать. Хотите вы того или нет". Поэтому я ещё глубже вогнал лезвие ножа в сердце Командора. Я привык доводить начатое до конца. Остриё ножа пронзило насквозь его щуплое тело и вышло наружу из спины. Белое одеяние обагрилось. На моих руках, сжимавших рукоять ножа, теперь тоже была свежая кровь. Она, однако, не брызнула фонтаном, как на полотне "Убийство Командора". Я старался уверить себя, что всё это - видение. Я убиваю, но это всего лишь иллюзия. Не более чем символический акт.Но всё же я прекрасно понимал, что никакая это не иллюзия. Пусть и символический акт, но убиваю я никак не видение. Вне всяких сомнений, я убиваю чью-то живую плоть. Маленькое - всего каких-то шестьдесят сантиметров - фантастическое тело, рождённое кистью Томохико Амады, было намного живучей, чем могло показаться. Лезвие ножа, который я сжимал в руке, проткнуло кожу, сломало несколько рёбер, пронзило крохотное сердце и вонзилось в спинку кресла. Какая же это иллюзия?
— То, что произошло этой ночью больше не повторится...
— А у меня... кажется, нет характера...
— Заведи. Вещь полезная...
— А собственно, почему вы на меня рычите? – возмутилась я. – Мы не просили нас сюда тащить. В своем мире я была независима и спокойно смотрела в будущее. Здесь же вы заставили меня почувствовать себя бесправной нищенкой. Будьте мужчиной и несите ответственность за свои поступки.
– Стойте, – простонала я, опять сползая по стеночке вниз, – вы забыли вылечить меня. – Что с вами, мисс? – участливо вопросил робот. – У меня взрыв мозга! – честно призналась я.
— Там, в углу. Пыль… много пыли. Очень много пыли.
Она икнула.
И опять закрыла глаза. А потом с уверенностью сказала:
— Это не пыль. Это что-то… оно нас сожрать попытается.
Вот что за мир, а?! Даже пыль тебя попытается сожрать.
Как я смотрюсь?
- Максимально достоверно, - прошептала я.
- А так? - он выпрямился, отставил ногу и сложил руки на груди, проигнорировав порвавшиеся при этой действе цепи.
- Уже лучше, - я не скрыла облегченного вздоха.
Магистр улыбнулся и задал очередной вопрос:
- Успокоилась?
Я кивнула.
- Ты моя прелесть, - похвалил Эллохар. - теперь будь послушной адепткой, закрой глазки и не открывай, пока не разрешу, иначе, - лукавое выражение исчезло из его глаз, - лично на экзамене присутствовать буду!
И я зажмурила глаза, изо всех сил.
– Леди, вы действительно ко мне столь неравнодушны, – вежливо поинтересовался я у неё, – или это всего лишь банальная слежка?
Девушка взвизгнула, подпрыгнула едва ли не на половину своего роста и засветила в меня чем-то наверняка убойным, но сляпанным впопыхах, а потому только невнятно просвистевшим над головой.
– Это следует трактовать как «да» или «нет»? – всё так же вежливо и ровно поинтересовался я, усаживаясь на хвост.
– Ты… ты… ты… – Похоже, её заклинило.
– Может, вам водички принести? Тут рядом целое озеро, можете сходить сами…
А могу и отнести. Кажется, это будет более действенной мерой, чем стаканчик.
Проверка военных медиков сводится к приблизительному подсчету количества конечностей.
Прелесть моя, он на тебя дышать боялся, пока верил, что ты его не любишь, а теперь сомневаюсь, что тебе удаться избежать знакомства с собственническим, властным и очень специфическим характером лорда Риана Тьера, который он скрывать явно больше не будет.
– Заткнись, – мрачно приказал магистр.
– Мне в любви признаются, а ты все портишь.