«Древняя наука алхимия занималась созданием Философского Камня, легендарного вещества, наделенного удивительными силами. По легенде, камень мог превратить любой металл в чистое золото. С его помощью также можно было приготовить эликсир жизни, который делал бессмертным того, кто выпьет этот эликсир.
На протяжении веков возникало множество слухов о том, что Философский Камень уже создан, но единственный существующий в наше время камень принадлежит мистеру Николасу Фламелю, выдающемуся алхимику и поклоннику оперы. Мистер Фламель, в прошлом году отметивший свой шестьсот шестьдесят пятый день рождения, наслаждается тишиной и уединением в Девоне вместе со своей женой Пернеллой (шестисот пятидесяти восьми лет)».
—Запомните: хотите иметь счастливую женщину — кормите ее регулярно!
Бывает, что дни, недели, а то и месяцы проходят, и ровным счётом ничего не случается. Даже скучно становится. А бывает, что события накручиваются, прямо как снежный ком.
Погоду невозможно предугадать. Впрочем, как и все в этом мире.
Не надо планировать свою жизнь наперед. И надо быть фаталистом. Завтра непременно придет!
Когда при рождении раздавали хорошие качества, ему досталось упрямство, благодаря которому он еще был жив и планировал дожить до завтра.
— Но я хочу, чтобы ты крепко меня обнял и всю ночь не выпускал из объятий.
В его глазах снова вспыхнули звезды.
— И эту ночь, и всегда, — пообещал он, целуя меня в лоб и полностью накрывая крыльями. — Всегда.
Как говорит пословица, глаза спят, пока не пробудится разум. То же самое происходит подчас и с книгами. Ее прочитывают и равнодушно ставят на полку, но наступает день, когда ее берут снова, открывают и не могут оторваться.
Такое оскорбление снести было особенно трудно, потому что оно полностью соответствовало действительности.
Все эти месяцы радостного приготовления к свадьбе ей по большей части удавалось не обращать внимания на единственное облако, омрачавшее счастье, но, когда ее мысли возвращались к тесным объятиям — иного названия она избегала, в животе рождался спазм, к горлу подкатывала тошнота. В современном передовом справочнике молодожена, с его жизнерадостным тоном, восклицательными знаками и нумерованными иллюстрациями, она наталкивалась на фразы и слова, вызывавшие чуть ли не рвотные потуги: слизистая оболочка, зловещая, голая головка члена. Иные фразы оскорбляли ее интеллект — в особенности касающиеся вхождения: перед тем, как он входит в нее, или: теперь, когда он, наконец, вошел в нее, или: радостно войдя в нее. Она что, обязана в эту ночь стать какой-то калиткой или гостиной, через которую он прошествует? И почти так же часто встречалось слово, не сулившее ничего, кроме боли, раскрытия плоти под ножом, — проникновение.
В оптимистические минуты она пыталась убедить себя, что страдает всего лишь повышенной брезгливостью и это пройдет. Конечно, при мысли о яичках Эдуарда, подвешенных за гиперимированным пенисом — еще один жуткий термин, — у нее вздергивалась губа, а представить себе, что до нее кто-то дотронется «там», даже любимый, было так же невыносимо, как представить себе хирургическую операцию на глазу. Но на младенцев брезгливость не распространялась. Малышей она любила и, случалось, с удовольствием ухаживала за маленькими сыновьями двоюродной сестры. Думала, что будет счастлива носить ребенка от Эдуарда, и абстрактно, во всяком случае, совсем не боялась родов. Если бы только могла достигнуть этого разбухшего состояния, как мать Иисуса, волшебным образом.
Хорошего человека встречаешь не каждый день.
—Это тебе за то,что ты поверил Дабрии,-Сказала я Хэнку.-Она вовсе не пифия,она просто психопатка.Век живи-век учись.
Они там уже вместе чаи гоняют, а мы – одну вредную бабу по пустыне…
– Сердце не терпит лжи, – вдруг смутилась она. – Это – правда. И она означает, что не только у тебя бы не вышло, понимаешь?
– Но...
– Я много думала об этом, – очень тихо призналась Айра. – И пришла к выводу, что если бы дело было только в одном из нас, тебе бы не позволили... Сердце бы воспротивилось... и моё сердце тоже. А я уже тогда думала о тебе. Смотрела и думала, что, наверное, зря я боялась Инициации. И зря сбежала. Потому что ты никогда не причинил бы мне боли. Не сделал бы ничего плохого. И сумел бы поступить так, чтобы она не стала для меня кошмаром. Сердце просто чувствовало это. И я... я тоже это почувствовала.
Если в голове нет мозгов, то, может быть его отцу удастся вбить их ему через задние ворота!
Перед теми, кто читает его на родном языке, писатель отвечает сам. За переведенного автора в ответе переводчик. И если замысел автора и самый его облик искажены, если хорошая книга в переводе получилась скучной, а большой писатель — неинтересным, значит, переводчик поистине варвар и преступник.
"Только в Лувре есть чему поучиться." -(Ренуар).
Эх, и угораздило меня связаться с патриотом!.. Лучше бы я влюбилась в какого-нибудь авантюриста! Впрочем, не лучше. Такой опыт у меня тоже был. Может я и не разделяла жизненные цели Ферта, но уважала.
Когда дровосек заходит в лес с топором на плече, деревья говорят: топорище - это кто-то из наших.
Свое отношение к Шарлотте он называл любовью и более сильного чувства не испытывал ни к одной другой женщине. Но если судить по душевным ранам и затяжным последствиям, это скорее была вирусная инфекция, от которой он до конца не отделался по сей день.
В конце концов будущим матерям предложили тужиться лёжа, а не сидя, то есть отказаться от использования силы тяжести. Как ни печально, подобное изменение ввели в обиход не в интересах пациенток, а в интересах врачей.
Таких, как Радан, не жалеть надо. Такие, как он, понимают только силу. Ею же их и давить. И нагибать, нагибать в коленопреклоненную позу, чтобы даже головы своей поднять не смел.
Уничтожение собственного творения вызывает всплеск небывалой силы, которая делает своего обладателя непобедимым - хоть и дается ужасной ценой.
– Lepiej szybko spłonąć, niż tlić się powoli.
Те, кто недосягаем, всегда волнуют нас больше, чем те, кому мы нужны.