Still, American television is full of smiles and more and more perfect-looking teeth. Do these people want us to trust them? No. Do they want us to think they're good people? No again. The truth is they don't want anything from us. They just want to show us their teeth, their smiles, and admiration is all they want in return. Admiration. They want us to look at them, that's all. Their perfect teeth, their perfect bodies, their perfect manners, as if they were constantly breaking away from the sun and they were little pieces of fire, little pieces of blazing hell, here on this planet simply to be worshipped.
Half-a-hero in a hard-hearted game. Blue Öyster Cult. «The Marshall Plan»
Очень трудно заметить отсутствие счастья, когда нет никакого несчастья.
Если в жизни творится что-то неладное, нужно сесть и хорошенько подумать, а решение наверняка найдется само собой.
...это великое счастье, что есть на свете руки, которые могут делать тебе добро.
- Вижу, ты опять что-то готовила?
- Пробовал?
- Да нет, - захохотал он в ответ. - Хотелось бы пожить подольше, поэтому я никогда не ем то, чему не могу найти название. Они сильно смахивают на афганские противопихотные мины.
Преодолев хотя бы один лестничный пролет (а еще лучше — несколько!), вы выполните прекрасное аэробное упражнение. Это же самый настоящий спортивный снаряд, который можно найти где угодно и пользоваться им бесплатно.
Трудно заставить себя быть весёлой, когда тебе вовсе не весело.
По определению, совещание — это динамичное взаимодействие между группами людей, возникающее при обсуждении важных для них тем. Так почему же совещания становятся скучными? Потому что мы исключаем из них один элемент, который необходим, чтобы сделать любую деятельность человека интересной, — конфликт.
Сделать вас равной я не могу. Вы не равная и никогда таковой не будете. Вы — женщина, а это мир мужчин, нравится вам это или нет. Особенно в Гонконге. И пока жив, я буду принимать это как есть и относиться к женщине как к женщине, кем бы, черт побери, она ни была.
Удача - штука капризная, не стоит её искушать.
«Многие годы он таскал с собой этот мешок грез, даже не подозревая, что в нем завелись могильные черви. Это был мертвый груз, уже тронутый тленом»
Всё уже было неладно. Края поляны и глубину леса затягивала какая-то слепота. В непонятном тоскливом мороке деревья шевелились, колыхались - то ли сами оживали, то ли их трясли: похоже было, что из бездны тайги что-то огромное и невидимое приближалось к капищу, по пути натыкаясь на ели и кедры. Ряска на болотине задрожала, из чёрной воды тихо всплывали какие-то облепленные травой бугры.
" Я для тебя жизнью пожертвую. Это будет только справедливо. "
Пожалуй, эта информация заставляет по-новому взглянуть на религиозное представление о том, что дети расплачиваются за грехи своих родителей.
И всякий раз, когда мы придумываем новую технологию и тактику, чтобы победить своего врага, враг, в свою очередь, делает то же самое, и так продолжается бесконечно. Таков безжалостный закон природы и войны.
Хенце сознавал в Вагнере эстетическое воплощение нацизма до самой смерти. В последний год своей жизни – 2012-й – он говорит в одном из интервью, что до тех пор, пока в Израиле живы люди, пережившие нацистские концлагеря, Вагнер – любимый композитор Гитлера – не должен там исполняться.
«Не живи прошлым, не мечтай о будущем, полностью сосредоточься на настоящем». Будда
Люди могут простить почти всё – не прощают лишь тем, кто не интересуется чужими делами.
– Жаль, дражайшая леди Пинкертон, что не успели мы познакомиться, как вы внезапно сошли с ума.
Я верю только в силу пережитого опыта. Только пережитый опыт способен изменить человека. Все остальное — болтовня, интеллектуальная мастурбация.
Враги - это категория, численность которой стремится к бесконечности
Природа не умеет отличать добро от зла, она всего лишь пробует решить невероятно сложное уравнение со многими неизвестными. И единственное, в чем можно быть уверенным: она, природа, пошла на огромный риск, создав человека.
Не думаю, что эти люди верят в Бога, но убеждена, что верят в РПЦ.
Пока что здесь слишком много деревьев, слишком сыро и слишком зловонно. А еще хочется снова сесть на лошадь. Столько ходить пешком просто вредно.