Красивую женщину всегда надо ценить на вес золота, но той, которая еще и любит, вовсе нет цены.
Дедушка говорил: если хуже некуда, дальше будет только лучше.
Он снова и снова клялся себе, что никто и никогда больше не назовет его ничтожеством, но раз за разом проигрывал.
Семья – это постоянный поиск компромиссов. И выбор часто оказывается за тем, кто обладает более сильным характером или испытывает более сильные чувства в связи с конкретной ситуацией.
Религиозно просвещенный человек представляется для меня человеком, который в максимально возможной для него степени освободил себя от пут эгоистических желаний и поглощен мыслями, чувствами и стремлениями, которых он придерживается ввиду их сверхличностного характера.
по-моему, вполне нормально, когда людей больше интересует то, что их роднит, чем то, что разъединяет. Или тебе это кажется абсурдным?
Теория игр предсказывает, что наименее оптимальный исход является наиболее вероятным.
Якщо нічого не чекаєш від людини, то й розчарувати вона не зможе.
Разочарованный, ты сможешь увидеть воплощение твоих желаний.
Голодный, ты сможешь насытится.
Потерпевший поражение, ты можешь праздновать победу.
– Что вы с нею делаете, Ватсон? Холмс сидел ко мне спиной, а я ничем не обнаружил своего занятия. – Почему вы узнали, что я делаю? У вас, должно быть, есть глаза в затылке. – У меня по крайней мере есть хорошо отполированный кофейник, и он стоит передо мною, – ответил он.
Оказывается, как мало надо для счастья! Всего-то – крохи тепла и укрытие, когда настигает буря, еда и возможность согреться. Так мало и так бесконечно много...Возможно, чтобы осознать некоторые вещи, надо пересечь пропасть и едва в ней не сгинуть.
Ты просто больше ему не нужен, - сказала Ильма. - И тебе больно. Люди не умеют быть ненужными, никогда.
- У меня проблемы с чувством юмора, - созналась я. - Он чёрный, а все мои шутки обычно про яды и желание утопить в котелке.
Раз или два в жизни у личности столь скрытной обязательно появится на лице выражение «спроси-что-хочешь». И когда его увидишь, надо быть готовой.
Вы сегодня невероятно мужественны и… – опять завела свою песню подруга Сюзи. «А в другие дни я, наверное, женственен».
Вот бы землетрясение. Или ураган. Чтобы всех смыло. Чтобы они остались вдвоем. Просто поговорить.
Как приятно чувствовать бедро возлюбленного рядом со своим, слышать адажио дыхание спящего, проснуться на рассвете под шорохи уже проснувшегося и поднимающегося с кровати мужчины. Звуки на первый взгляд совершенно незначительные, но в них звучит биение сердца совместной жизни двух очень близких друг другу людей.
- плох тот воин, у которого оружие по камням звенит. -
Улыбки у Адары были наперечет, как потайные сокровища, и она всегда берегла их на зиму.
Никогда артисты, художники не должны соединяться браком. Каждый художник, писатель, артист любит лишь свое искусство, весь поглощен лишь им, какая же тут может быть взаимная любовь супружеская?
— Знаешь, ба, я всё смотрю на тебя и не понимаю, почему ты до сих пор не пошла в дознаватели?
— Вот ещё! В моей жизни и так хватает происшествий, чтобы совать нос в чужие.
Отличить плохого администратора от хорошего очень легко. Хороший администратор делает свой выбор немедленно.
— И это приемлемый выбор?
— Обычно их решения могут работать. С другой стороны, плохой администратор колеблется, виляет, созывает комиссии, требует исследования вопроса и докладов. Со временем это создает серьезные проблемы.
— Но, может быть, иногда действительно требуется больше информации, чтобы…
— Плохой администратор больше сосредоточен на докладах, чем на решениях. Он хочет, чтобы все было записано, чтобы потом представить бумагу в качестве оправдания ошибки.
— А как поступает хороший администратор?
— О, он зависит от устного приказа. Он не солжет, если его устный приказ привел к нежелательным последствиям и окружает себя людьми, которые способны мудро действовать на основе его устного приказа. Очень часто важной информацией обладает сообщение, что что-то не в порядке. Плохой администратор скрывает свои ошибки и тянет до тех пор, пока не станет слишком поздно исправить их.
Майя спохватилась, на лице восхищение: «Смотри, правда здорово?» — протянула свою ладонь, на которую ложились и таяли снежинки. Незаметно перешла на «ты», как уже бывало прежде. «Правда все очень здорово! И степь, и снежинки, и ты, и что мы одни». Снежинки падали на ее ресницы, щеки и не таяли, целиком удерживались на них. Я пригнулся к ее лицу и своим дыханием превращал снежинки в капельки воды и пытался слизать их языком, губами. Восприняла ли она мое прикосновение как поцелуй — не знаю, но вдруг отпрянула от меня, в глазах появился какой-то страх, очарование всем окружающим пропало. Руки выставила перед собой! «Не надо, прошу вас». — «О чем ты, Майя? Опять перешла на „вы“?» — «Не могу я. Не хочу, чтобы ты видел во мне женщину. А ты стал обращаться со мной, как с женщиной. Мы могли бы быть хорошими друзьями». — «Странно, что ты могла так подумать, да еще в этих условиях. Я еще не знаю, как вообще нужно себя вести с вашим братом». — «Молчи! Извини меня, — она взяла меня за руки, уставилась в меня своими такими для меня потеплевшими глазами, — извини меня, пожалуйста. Я всегда все порчу. Вот и сейчас испортила очарование такой прогулки, такого дня — первого дня нового года. Никому со мною не будет хорошо». — «Никогда не забуду, как я оттаивал снежинки на твоих ресницах, щеках». — «Не надо, прошу тебя, не надо». — «Знаешь, что я подумал, когда таяли снежинки на твоих ресницах?» — «Что?» — «Как такая красота превратилась в обыкновенную капельку, так и человек в этой войне в любой момент может превратиться в пепел, в ничто. И наша жизнь в том числе. Об этом ты подумала?» — «Думала и много раз. Становится жалко себя». — «Я не планировал растапливать снежинки на твоих ресницах. Оно само вдруг пришло. Так получилось. И какая во всем этом прелесть была…» — «Хватит издеваться!»Руками в двупальцевых армейских рукавицах вцепилась в концы моего воротника. Шапка-ушанка съехала назад, на лоб выступили черные локоны, щеки румяны от мороза, задорная улыбка, в глазах пляшут чертики… Валил густой снег, снежинки в порывах ветра пребывали в пляске, часть их ложилась на плечи шинели, шапку, брови, ресницы, на пушок верхней губы. Уже не видны кубики на петлицах. Мы и заснеженная степь кругом. Уже не представлял, где я. Оторвался от пространства и времени. Плыл в облаках вместе с Майей. Опустил меня на землю голос: «Если бы могла достать до твоих губ, то поцеловала бы». — «Могу пригнуться, могу для твоего удобства и на колени стать», — и я опустился на колени. «Встань, пожалуйста, прошу тебя. Это уже не то. Получается по приказу, а не по порыву…» — «Пока дождешься от тебя порыва — мы оба замерзнем. Ты уже замерзаешь. У тебя местами подбородок и щеки покрылись белесоватыми пятнами». — «Лучше замерзнуть в очаровательной сказке, чем возвращаться в эту кровавую бойню…» — «А если нам будет дарована жизнь после этой бойни?» Она тихо промолвила: «Боюсь что-либо сказать…» Я стал ладонями растирать ее щеки, подбородок, лоб. «Нам надо возвращаться», — и она убежала от меня. Пустился и я вдогонку. Бежали по сугробам до первых домиков поселка. Немного согрелись. По поселку шли до медсанвзвода быстрым шагом. «Спасибо за дивную новогоднюю прогулку, — подпрыгнула, поцеловала в щеку и отскочила, — очень здорово было. Век буду помнить». — «Дай Бог тебе век прожить. Кругом люди. В ответ целую умозрительно. Не обидел?» — «Обидел, — ответила она, улыбаясь, — обидел отсутствием состава действия, что не было бы преступлением». Смеется… «Все же удерживаю себя от ответного поцелуя. Ведь люди смотрят на нас». Мимо проходят военные разных рангов, улыбаются, здороваются, поздравляют с Новым годом, не скупясь на реплики, подчас и очень сальные, что позволительно военным людям, прошедшим и пережившим ад недавних военных действий.В это время доктор Майя стояла с протянутой голой ладонью, пристально смотрела на падающие снежинки и тихо шептала. «Что шепчешь?» — «Я загадала: останемся ли мы с тобой в живых по завершении сражения?» — «И что получилось?» — «Вышло, что да, мы с тобой останемся в живых! И не грех закрепить это поцелуем, всенародно, в первый день нового года, чтоб предсказание сбылось!» И положив руки на плечи, дотянулась до моего лица и прилюдно поцеловала меня в губы. При этом тихо промолвила: «До встречи, родной мне человек, приходи, почаще приходи! Всегда буду рада тебе». Взмахнула рукой и скрылась за калиткой. Послышались возгласы одобрения проходивших мимо воинов: «Ай да баба! Повезло же мужику!»И сказка промелькнула как миг, оставив глубокий след в сердце моем. А впереди — продолжение кровавой битвы и всей этой проклятой войны…Перед закрытой калиткой, за которой только что исчез дорогой мне человек, я подумал о том, что счастье, в полном смысле этого слова, может дать одному человеку только другой человек. Ни кубики, шпалы или ромбы в петлицах, ни положение в обществе, ни богатство, ничто другое в жизни не дает того, что можно назвать одним словом — любовь. Взаимная любовь. Не могу пока себе представить, что значит для меня Майя. В этом аду — луч света и надежда на счастье, если сохранится жизнь — наша жизнь, как она загадала. Пожалуй, за все время пребывания на фронте впервые очень захотелось остаться в живых, любить и быть любимым. Какой это прекрасный дар — жизнь, Божий дар, и до чего он обесценился сейчас. Жизнь людей в руках самих людей!Люди, опомнитесь! Мы созданы для счастья и любви, которые возможны только при жизни. Не уничтожайте самих себя!
Боль делает нас настоящими. Мне больно - значит я живая...
Мало ли что обо мне говорят. Гораздо важнее, что я из себя представляю.