“Rather the negatively charged fields of the two balls repel each other. Were it not for their electrical charges they could, like galaxies, pass right through each other unscathed”.
Любовь, она как скорый поезд. Мчится на полном ходу, нравится вам или нет, и самое лучшее, что можно сделать, это расслабиться и получать удовольствие от поездки. Будешь пытаться уйти от судьбы, сделаешь только хуже.
Трава всегда зеленее на другом склоне холма, человеческой природе свойственно желать того, чего не имеешь.
Господи, как же мы отличаемся: вроде бы существа одного вида, а какая бездонная пропасть и в строении, и в мировоззрении! Положительно, человечество - симбиоз двух различных цивилизаций, которые не могут существовать порознь и вмести с тем постоянно соперничают. Мужчины от природы сильны, женщины прекрасны. Природа уравняла нас. Но почему-то нам, мужчинам, так нравится преклоняться перед ними...
В конце концов, именно любопытство толкало человечество за пределы его обжитого мира на поиски неведомого. Но оно же, напомнил он себе, погубило некоего кота.
Людям проще всего узнать друг друга через боль — ведь она начинается в сердце.
Сказано — не убий. «Боже мой, а вы сами? — хотел крикнуть он им. — А как же аутодафе? А инквизиция? А как же ваши священники, которые выносили приговоры: „виновен“, „колдунья“, „сатана“, „еретик“? Вспомните две тысячи ведьм, сожженных в одной только Португалии в тот год, когда я отплыл в Азию? А почти в каждой деревне и городе в Португалии и доминионах, куда приезжали и рыскали Божьи Каратели, как гордо называли себя эти инквизиторы в капюшонах, запах горящего мяса тянулся за ними следом?»
Жизнь вокруг текла, бежала, словно резвый ручей, несла свои быстрые воды, да только казалось Драгомиру, что все это – мимо него. Он же словно застыл в стороне, неподвластный ни радостям, ни простым мирским тревогам.
ДЕЛО НЕ В ДОЛЖНОСТИ! Чем бы мы ни зарабатывали на жизнь, наша профессия – всего лишь мостик, соединяющий нас с другими людьми.
Ты завещаешь мне истину, что жить - это значит бороться.
Ничто так не нервирует противника, как свист и звон стрел вокруг.
Человек, который не в состоянии делать свое дело, обычно ненавидит причину, мешающую ему.
...душой я так люблю советскую власть, а вот тело мое ее не принимает.
Казалось, если бы с ней в тот момент кто-то принялся говорить, она бы сочла это за бестактное вторжение; она даже подумала, что, возможно, именно таким образом и сказывается на характере человека умиротворение от духовной жизни.
Если поискать, то в душе каждого человека, хотя бы и вовсе не подходящего для такой роли, найдутся неисследованные романтические уголки.
«Наверное, он всегда был симпатичным, поскольку в его возрасте мальчишки так нагло улыбаются, только если знают себе цену.»
Мы наполовину звери, которые должны отдаваться своим инстинктам, но почему-то все об этом забывают. Я ведь не железная. Я из плоти и крови, а не из здравомыслия и хороших манер.
Любовь не продается. А любовь, которая продается, называется по-другому.
Бывает, что одно несчастье заслоняет другое и вытесняет его из сердца.
В июне 1990 года отец Грега, который часто заходил к сыну утром перед работой и проводил с ним около часа, неожиданно умер. В то время я был в отъезде и узнал о кончине мистера Ф., лишь вернувшись в Нью-Йорк. Узнав печальную новость, я поспешил в госпиталь. Встретившись с Грегом, я выразил ему соболезнование в горе, добавив несколько теплых слов о его почившем отце. «Что вы имеете в виду? — отозвался Грег. — Мой отец часто навещает меня». «Он больше не придет, — смешавшись, ответил я. — Он умер две недели назад». Грег вздрогнул, побледнел и погрузился в молчание. Было видно, что он потрясен смертью отца. «Но ему же было всего пятьдесят», — наконец выдавил он. «Нет, Грег, — сказал я, — твоему отцу было за семьдесят». Грег снова погрузился в молчание, и я вышел из комнаты, посчитав, что ему нужно побыть одному. Но когда я вернулся спустя четверть часа, то понял, что о моем сообщении Грег забыл.
Его молчание было ещё страшнее, чем разговор. Пожалуй, я поторопилась, решив, что смогла бы к нeму привыкнуть, если бы видела его чаще. Его хотелось видеть как можно реже, и не думаю, что со временем это җелание сошло бы на нет.
...мысль человека всегда опережает его реальные возможности и служит тем самым как бы путеводной звездой, указывающей на новые цели и проблемы.
Наши сны про нас знают больше, чем мы сами…
Я медленно досчитал в уме до десяти в двоичной системе.
-Форрест, черт побери, ГДЕ ты был всю мою жизнь? - Я был неподалеку.