Глупо злиться на того, кто кормит тебя с ложки.
"Я видел интересную жизнь, и я видел скуку. Скука была лучше."
Хорошему миру нужны бесстрашный взгляд и свободный разум. Ему нужна надежда на будущее, а не бесконечные оглядки на прошлое, которое уже умерло и, мы уверены, будет далеко превзойдено тем будущим, которое может быть создано нашим разумом.
Видеть и делать - это совершенно разные вещи. Человек, не имеющий никакого опыта, может очень много думать о себе, а дойдет до дела - окажется, что он ни к чему не пригоден.
– Я пришлю тебе новое платье, раяна.
Поднялся, поднимая с пола свою одежду.
Новое платье? Пришли мне новое сердце, аид. Старое ты искромсал в клочья.
А моя сестра говорит, длинных историй нет в природе. Есть только короткие истории и те, которые мы почему-то не хотим рассказывать.
Быть счастливым означает ценить то, что у тебя есть. А быть несчастным - стремиться к тому, чего у тебя нет.
Несмотря на то что отечественные мужские полуботинки, например выпускаемые ленинградской фабрикой «Скороход», в конце 1950-х годов не соответствовали новым эстетическим требованиями и были малопригодны для носки, так как весили 1 кг 200 граммов каждый, мужчины все же довольствовались фабричной продукцией.
У сестер одна душа на двоих.
Люди уже столько веков сравнивают любовь с болезнью, что желающий высказаться на эту тему вряд ли сообщит человечеству радикально новое. Можно лишь бесконечно уточнять диагноз.
Я бы сделал это так: любовь маскируется под нечто другое, пока её корни не достигнут дна души и недуг не станет неизлечимым. До этого момента мы сохраняем легкомыслие — нам кажется, что всего-то навсего встретили забавное существо, и оно развлекает нас, погружая на время в весёлую беззаботность.
Только потом, когда выяснится, что никто другой в целом мире не способен вызвать в нас эту простейшую химическую реакцию, мы понимаем, в какую западню попали.
Сексуальность редко бывает столь же простой, сколь естественной.
Тот, кто растит двенадцать детей, будто науки все выучил.
Но ей не хотелось задумываться ни о чем. Что будет завтра, что вообще будет. Иногда нужно жить одним моментом
Я вырву тебе глаза и один привяжу к селедке, а второй – к чайке, чтобы двойное видение неба и моря свело тебя с ума!
Нет наказания без преступления. Нет наказания за несуществующее преступление. А «пари» не преступление, и, по-хорошему, за него не наказывают.
Руки должны быть чистыми, что бы вы не делали, всегда заботьтесь о чистоте своих рук.
С детства боюсь гнева. Помнится, когда батюшка гневался, матушка старалась нас спрятать подальше. Мог и затрещину отвесить.
— Ну и гады эти единороги, — пробурчала я. — Да простит меня многоуважаемый Ровьюр за гадов! Змеи гораздо приятнее, чем эти поцелуйчатые на все тараканы кони!
Не ищите и не ждите чудес. Их нет. Их больше не будет. И нет лекарства от той боли, что всех больней. Есть только одно лечение: верить в боль другого и быть рядом, когда ему больно.
Порой какая-то мелочь может изменить твою жизнь. Не успеешь и глазом моргнуть, как что-то происходит, когда ты совсем этого не ждешь. Все твои планы на будущее меняются, и неизвестно, куда тебя это приведет. Это путешествие длиною в жизнь, наши поиски света. Но иногда, чтобы обрести свет, нужно пройти через кромешную тьму. По-крайней мере, так было со мной
Жизненный принципов у меня было немного, но одному из них научил меня отец: никогда не бей первым, а если придется бить вторым, то постарайся, чтобы противник не смог подняться для третьего удара.
На голове у нее, разинув красную пасть и сверкая единственным глазом, восседала гнусная тварь, которая коварно толкнула меня на убийство, а теперь выдала меня своим воем и обрекла на смерть от руки палача. Я замуровал это чудовище в каменной могиле....
Дружба вообще необычное состояние. Вы дружите, потому что вы сами решили, что вам круто вместе, и вы готовы каждый день общаться, радоваться и поддерживать друг друга. Вы не родственники, не влюбленные, но вам просто круто вместе, хоть вы и разные.
Заглядывание в бездну считаю идиотизмом. На свете есть множество вещей гораздо более достойных, чтобы их рассматривать.
Открытые проявления патриотизма стали табу в послевоенной Европе везде, кроме футбольного поля.