Война не оставляет памятников, она остается в сердцах и судьбах.
Насколько по-человечески он неравнодушен к этой войне.
— Смерть никогда не упускает случая прийти неожиданно.
- Но мы завалены заказами. Ты же знаешь, сколько сейчас сект расплодилось.
если мужчина хочет видеть женщину – он увидит, найдет способ
И я, с своей стороны, скажу, что всю жизнь не понимал да и не пойму эти болезненные воображения, находящие наслаждение в том, чтобы мучить себя грезами и придумывать беды и вперёд грустить. Такой характер — своего рода несчастие. Ну, пришибет бедою, разразится горе над головой, — поневоле заплачешь и повесишь нос; но думать, когда надобно пить прекрасное вино, что за это завтра судьба подаст прескверного квасу, — это своего рода безумие. Неуменье жить в настоящем, ценить будущее, отдаваться ему — это одна из моральных эпидемий, наиболее развитых в наше время. Мы все еще похожи на тех жидов, которые не пьют, не едят, а откладывают копейку на черный день; и какой бы черный день ни пришел, мы не раскроем сундуков, — что это за жизнь?
— У каждого есть своя цена.— Ты прав, только эта цена не всегда измеряется деньгами. Не все такие простые, как ты.
Кардан ухмыляется мне, словно всю жизнь мы с ним были закадычными друзьями. Я забыла, насколько он может быть обаятельным и как это опасно.
Мало быть половинками одного целого. Чтобы они соединились, им надо совпасть во времени и в пространстве.
Когда женщина каждой клеточкой ощущает страсть мужчины, она может устоять, если только безумно влюблена в другого.
Я провела по ободку чашки кончиками пальцев, тщетно стараясь впитать ее тепло, и спросила:
– Ты веришь в прошлые жизни?
Паша выразительно изогнул бровь, будто подобное ожидал услышать меньше всего на свете. Вероятно, так оно и было.
– Здесь все просто, – все-таки не растерялся он. – Не помню, значит, не было.
— Так для чего он создал Тишину? — Для того, чтобы защитить меня.
Крест, хлеб и вино - только символы. Без веры крест - простое дерево, хлеб - испеченное зерно, а вино - сок винограда.
Истинно то, что каждый день мы пробуждаемся и видим одних и тех же страшил у нашей кровати. Они никуда не исчезают. Страх говорит нам: «Эта жизнь слишком велика, она не по тебе. Избегай ее, пока не придет конец». Апатия говорит нам: «Остынь, включи телевизор или компьютер, съешь шоколадку, завтра поглядим. А пока можно подремать». И не важно, чего мы добились сегодня, страх и апатия снова придут завтра и послезавтра. Они – враги жизни, прародители всех призраков и наваждений, преследующих нас.В XVII столетии математик и мистик Блез Паскаль говорил, что молчание бесконечных пространств пугает его, поэтому, заметил он, культура его времени изобрела разного рода развлечения, отвлечения и опьянения. Точно так же в конце XIX века, еще не окончив университет Базеля, Юнг описал свое время, и это описание подходит и к нашему времени. Он говорил, что в наш век перспектива встретиться с тайной бытия кажется крайне устрашающей. Его отсылки к Ницше, который был в Базеле профессором, нам небезынтересны: «Окружающий нас мир полон привидений. Каждое мгновение нашей жизни пытается сказать нам что-то, но мы не хотим прислушиваться к этому призрачному голосу. Оставаясь одни, мы боимся, что что-то шепнет нам на ухо, и поэтому мы не терпим одиночества и любим самозабвение, которое сулит общество других.
Слова могут ранить людей так же сильно, как и оружие.
"Тот, кто не учится истории, обречён на её повторение".
Мы в вечной тьме, с горящими сердцами.
Диктуем жизни мы свою мораль.
Пути обратно нет.
Свет растворился высоко над нами.
Пути обратно нет.
Мы не покинем АБИССАЛЬ.
Как все-таки запросто позориться, когда десятки людей позорятся рядом!
Татары говорят: "Если дело решают мужчины, женщине лучше молчать и смотреть в пол, помешивая плов в казане". Увы, я восточной женщиной не была ни на ген, а потому решила вмешаться.
тайни: у тебя кто-то умер? я: да. я.
"... обманувший однажды обманет снова."
Придумать можно что угодно. Кто сказал, что человеку вообще нужна истина?
Все это только доказывает, что иногда на жертвы идти не стоит. Даже — а возможно, в особенности — на те, что принесены во имя любви.
Те части тела, которыми мы сейчас восхищаемся, в следующем году будут переквалифицированы в дефекты.
Как только изобрели телевизор, так все и пошло наперекосяк. Раньше люди просто не знали, что в мире столько плохого.