Класс - это как маленькое государство. В каждом - свои лидеры, своя политика, свои традиции.
Самый опасный враг тот, которого не знаешь в лицо.
Если бы про нашу историю любви сняли фильм и показали на Каннском кинофестивале, мы бы получили пальмовой веткой по морде...
Весь свет должен признать, что те нации, которые облегчают произвождение простым, но истым солдатам и награждают их храбрость, обыкновенно одерживают славные виктории, что видно на примере турок и персов.
Горе людей или роднит, или разъединяет вовсе.
Природа создала эту чуму как обоюдоострый меч: либо болезнь забирает вашу жизнь, либо человечность.
— Надо заботиться о людях, и в конце концов это всегда обернётся к лучшему, — сказал Папа.
Марог, как и Рэй-Тар, уважал подкроватный вид уборки. Всё, что мешало или попусту было не нужно, исчезало под любимым ложем.
Я как совершенно чужой для тебя человек… решил соблазнить тебя… тебя — символ чужого.
Когда баба утолит свою похоть со всеми существующими мужчинами, остается только хотеть мужчину, которого нет...
– Как она? – заглянув в столовую, тихо спросил бородач что-то сжигавшую в печурке помощницу.
– Держится, – кивнула та и скупо похвалила: – Сильная девочка. Я думала, будет намного труднее.
– Она уже не девочка, – задумчиво качнул он головой. – Девочки играют в куклы и не думают о будущем. А тем более не умеют делать выводы и принимать окончательные решения, упорно ждут, пока кто-то все сделает за них. Потому и ищут пресловутое сильное плечо, совершенно не понимая и не признавая разницы между накачанными мышцами и сильной волей.
– И зачастую за сильную волю принимают грубость и жестокость, – печально поддакнула травница, – а потом горько оплакивают разбитую жизнь.
Какая девушка откажется от бала в королевском дворце? Даже если у нее нет платья, она сумеет за пару часов найти его, соорудить прическу и даже туфли раздобыть, пусть не всегда подходящие по размеру и цвету.
Голос Мэнни Либера звучит как 33х-оборотная пластинка
Рухнула его последняя надежда, последний проблеск его мечты. Конец! Так бывает, когда ночь гасит последнюю слабую полоску света над горизонтом. Неясный розоватый отблеск - и затем полный мрак.
Здесь, на острове, мы пытаемся сохранить независимость человечества хотя бы в искусстве. Мы не питаем вражды к Сверхправителям, мы просто хотим, чтобы нас предоставили самим себе. Когда Сверхправители уничтожили старые государства и тот образ жизни, к которому люди привыкли за всю свою историю, вместе с плохим уничтожено было и немало хорошего. Наша жизнь стала безмятежной, но притом безликой, пресной, наша культура мертва: за все время при Сверхправителях не создано ничего нового. И очень ясно почему. Не к чему больше стремиться, нечего добиваться, и слишком много стало всяческих развлечений. Ведь каждый день радио и телевидение по разным каналам выдают программы общей сложностью на пятьсот часов — вы об этом задумывались? Если вовсе не спать и ничем другим не заниматься, все равно уследишь едва ли за двадцатой долей всего, чем можно развлечься, стоит только щелкнуть переключателем! Вот человек и становится какой-то губкой — все поглощает, но ничего не создает. Известно ли вам, что сейчас в среднем каждый просиживает перед экраном по три часа в день? Скоро люди вовсе перестанут жить своей жизнью. Будут тратить полный рабочий день, лишь бы не прозевать многосерийную историю какого-нибудь выдуманного семейства!
– ...Но лучше не признавайся, – посоветовал Тед и, повернувшись к Дэну, выразительно добавил: – И ты тоже!
Навигатор изогнул левую бровь, виртуозно вместив в это незамысловатое движение «хорошо», «а почему?» и «да ты первый проболтаешься!», но пилот уже поднимал флайер и отложил разговор до лучших времен.
Лишь врагов можно находить быстро, легко и непринужденно, порой не прикладывая для этого никаких усилий. Друзей приходится долго и упорно добывать, уподобляясь золотоискателю, который, не разгибаясь, намывает породу, дабы в остатке все же найти блеснувшую на солнце крупинку благородного металла.
Искусство сносить лишения требует от человека двух условий.
Во-первых, у него должна быть в жизни некая высшая, всё определяющая ценность, которую он действительно больше всего любит и которая на самом деле заслуживает этой любви. Это и есть то, чем он живет и за что он борется; то, что освещает его жизнь и направляет его творческую силу; то, перед чем все остальное бледнеет и отходит на задний план... Это есть священное и освящающее солнце любви, перед лицом которого лишения не тягостны и угрозы не страшны... Именно таков путь всех героев, всех верующих, исповедников и мучеников...
И во-вторых, человеку нужна способность сосредоточивать свое внимание, свою любовь, свою волю и свое воображение — не на том, чего не хватает, чего он «лишен», но на том, что ему дано. Кто постоянно думает о недостающем, тот будет всегда голоден, завистлив и заряжен ненавистью. Вечная мысль об убытках может свести человека с ума или уложить в гроб; вечный трепет перед возможными лишениями унижает его и готовит его к рабству. И наоборот: тот, кто умеет с любовью вчувствоваться и вживаться в дарованное ему, тот будет находить в каждой жизненной мелочи новую глубину и красоту жизни, как бы новую дверь, ведущую в духовные просторы; или — вход в сокровенный Божий сад; или — колодезь, щедро льющий ему из глубины бытия родниковую воду. Такому человеку довольно простого цветка, чтобы коснуться божественного миротворения и изумленно преклониться перед ним; ему, как Спинозе, достаточно наблюдения за простым пауком, чтобы постигнуть строй природы в его закономерности; ему нужен простой луч солнца, как Диогену, чтобы испытать очевидность и углубиться в ее переживание. Когда-то ученики спросили Антония Великого, как это он видит Господа Бога? Он ответил им приблизительно так: «Ранним утром, когда я выхожу из моей землянки в пустыню, я вижу, как солнце встает, слышу, как птички поют, тихий ветерок обдувает мне лицо — и сердца мое видит Господа и поет от радости...»
Природа "не терпит правильности. На самом прекрасном лице глаза всегда несколько отличны один от другого... дольки апельсина, листья дерева, лепестки цветка никогда не бывают совершенно одинаковыми." -(Ренуар).
Он поднялся на второй этаж и никогда больше не спустится на кухню. В углу меняльной конторы Фрескобальди его ждал стол. Напевая Scaramella fa la gala — Скарамелла отправляется на праздник, — он занял свое место. Очинил перо. Мысли теснились, тосканские, кастильские ругательства, проклятья, которые он помнил со времен Патни. Но когда он доверил мысли перу, они легли на бумагу безупречно гладкой латынью.
Единожды разорвав отношения, сделать это повторно гораздо проще. Ему ли не знать.
Все-таки удивительный я рохля.
Когда добрый (или поддатый, что примерно одно и то же), на любую авантюру
подписаться готов.
Якби ж то трапився хтось, із ким можна поплакати без вагомої чи й геть без жодної причини!"
Это единственное слово вместило все. Все о том, как мы, люди, смогли подчинить себе Землю, овладеть элементами и научиться убивать существ, превосходящих нас в силе и ловкости. Все о мощности процессора. "А-га!" увенчало собой шквал версий, поиск и отсеивание гипотез, беспощадную дедукцию - все то, что вело к неизбежному выводу...
Мы уже не чувствуем жара от костра классовой борьбы, а огонь должен быть: где ж тогда греться активному персоналу!