Я пытаюсь вспомнить правило о том, нужно ли бороться, когда затягивает в зыбучий песок. Потому что это именно то, что я сейчас чувствую. Тону, поглощенная чемто большим, нежели собой.
Когда скучаешь по человеку, первый импульс - заменить его другими людьми. Нескончаемой вереницей романов. На худой конец - книгами, шоколадом, виски. Но это не замена, как мы думаем, а ничтожный самообман.
Привыкшему ко лжи правда всегда кажется подозрительной
Возраст положено отсчитывать от конца линии, просто не все это понимают.
УПРАЖНЕНИЕ
При всяком приступе гнева следует на несколько мгновений закрыть глаза, удерживая вырывающийся поток энергии, сосредоточиться на ясном свете в межбровье, преобразовать волевым усилием при помощи смены ментальной установки качество энергии, а затем мягко открыть глаза и просмотреть на «оппонента» с сочувствием и пониманием. Тогда между вами вскоре установится взаимопонимание, т. е. равноценный энергообмен, и ваши глаза не пострадают. Разумеется, следует не позволять никому производить разрушения в вас самих, для чего отношение сострадания тоже выступает наилучшим «защитным экраном».
у меня по диверсионной тактике лучшие оценки в группе, мастер Кей всегда говаривал: «МакВаррас, вредительство у вас в крови».
Я не хочу разрушать вашу дружбу, – чуть слышно ответила я.
– Дэя, ты непоследовательна, – насмешливо-ироничный тон, – разрушить всю мою жизнь своим отказом ты не боишься, а повредить столь эфемерному понятию, как «дружба», опасаешься. Где логика, родная?
Торт мне в рот — вот это поворот!
Не цепляйся за обиды, особенно на тех, кого любишь. Это пустая трата времени для всех. Не отталкивай людей, потому что ты слишком упряма, однажды они могут и не вернуться.
Когда мы попадаем в экстремальную ситуацию, наше сознание творит интересные вещи.
– Что случилось? – бросилась я к нему. – Я с тобой! – И я с тобой, в этом-то весь и ужас.
В этом мире остерегайся того, что означает все или ничего
Когда выходишь на развилку, то из трех дорог в конце концов какую-нибудь да выберешь.
– Мне надо подумать, – торжественно заявил он.
Лесовик рассмеялся.
– О, а ты умеешь? Прости, я не знал. Да уж, попробуй, пожалуйста, вдруг понравится?
Жестокость всегда была любимым инструментом судьбы.
Все мы сломлены. Каждый по-своему — и там, где никто не видит.
я буду противиться ей, горькой, скучной, бессмысленной смерти, всей силой своего творчества, которое способно вырвать из ее лап красоту быстротечного мига. Да, я охотно признаю это, я хочу и сам вырваться из потока ничто и из времени, этого великого вора, из хватки которого я хочу сохранить хотя бы частицу своего существа.
Такое оскорбление снести было особенно трудно, потому что оно полностью соответствовало действительности.
Когда девушка в таком состоянии, у нее ума не заметно. Мужчину это и подкупает. Он себе думает: «Симпатичная дурешка, обо мне мечтает, женюсь-ка я на ней». Женился, а наутро просыпается — мечтательности как не бывало, откуда ни возьмись мозги появились,барахло уже распаковала, лифчики-трусики по всему дому развешивает. Того и гляди в бечевках и веревках запутаешься. А мужу из целого мира остается крохотный островок — гостиная. Потянулся за медом, а угодил в медвежий капкан; радовался, что поймал бабочку, а пригляделся — оса. Тут он начинает выдумывать себе увлечения: филателия, масонство, а то еще…
А людей, которые глубоко и серьезно любят друг друга, мало занимает мнение посторонних.
– Ты можешь хотя бы выслушать меня? – Вроде как поздновато для «вечеринки-давай-это-обсудим».
Теоретически Ланс мог улучить момент и улизнуть, он сегодня и так достаточно потрудился, но лучше помочь Полине с уборкой, чем по кускам пихать труп в утилизатор, если капитан останется ею недоволен.
«Кеоле ведь ничего не докажешь. Она привыкла, что к ней относятся по-особому. С детства была такая. А стая ради неё готова на всё. Поэтому противопоставлять себя молодой волчице... хоть она и моя сестра... мне кажется это неразумным».
Волчица замерла на середине движения и потрясённо прянула ушами.
«ЧТО?! – рыкнула с неподдельной яростью. – Ты даже не попробовал её приструнить?! Не велел стае прекратить ей во всём потакать?! Неразумно, говоришь?! А ссориться с Дакралом – разумно?! А подчиняться той дурости, которую она от вас требует – разумно?! Разумно превращаться в безмолвного дурака, готового ради какой-то самки ломать то, что было выстроено с таким трудом?!!»
Он с досадой отвернулся.
«Ты не поймёшь».
«Ну, конечно! Куда мне понять! – гневно фыркнула Айра. – Я же не виар. Я – не она! Мне не понять, что ты просто напросто побоялся потерять свой авторитет!»
Муха, ржущая, цокающая копытами, брякающая оружием и матерящаяся при неловком движении способна вызвать сильнейшие подозрения.
Ленивыми и неумелыми руками ничего нельзя создать, обладая глухим и равнодушным сердцем, ничего нельзя выразить.