Сны ваши осуществляются, о беззаботные кони.
- Казалось, она уже обо мне забыла. У меня закололо в груди. Вот уж действительно, жить в чужой памяти весьма болезненное дело.
отрекаюсь от жизни с тобою в пользу жизни с самою собой.
...верность людям не свойственна, а вот предательство - наоборот.
Поступка дурного не было, но было то, что много хуже дурного поступка: были те мысли, от которых происходят все дурные поступки. Поступок дурной можно не повторить и раскаяться в нем , дурные же мысли родят все дурные поступки. Дурной поступок только накатывает дорогу к дурным поступкам; дурные же мысли неудержимо влекут по этой дороге.
В конце концов родиться смертным — это почти то же самое, что родиться уже мертвым.
Первый стакан был поднят за поэзию.
— Я почему в первую очередь за нее? — сказал Сема. — Потому, что в этом нашем бредовом мире поэзия — единственная реальность, единственная стоящая вещь… Мы все, как тени, появляемся и исчезаем… А она остается!
слова – это ничто. Обещания, клятвы… Им грош цена. Важны лишь поступки. Только они способны показать истинные цели.
Так затонул русский «Титаник», который Русь строила тысячу лет. Нет, он не наткнулся на айсберг – его потопила команда, расстрелявшая капитанский мостик и растерзавшая офицеров. Советская власть из обломков погубленного государственного корабля соорудила некое подобие его по немецким чертежам, но и второй «Титаник» пошел ко дну от перегрева котлов и общего обнищания экипажа. Это произошло без стрельбы, карательных экспедиций, виселиц и даже обычных Шемякиных судов. Не потому, что новое поколение пело новые песни, а потому, что оно пело песни иные. А когда пассажиры, уцепившиеся за обломки бывшего «Титаника № 2», поют в иных ритмах, нежели бывшие обитатели капитанского мостика, ни о каком строительстве нового плавсредства не может быть и речи. Каждый спасается в одиночку, а это признак времен смутных и непредсказуемых. Признак народа, утратившего основу собственной культуры. Такой основой, таким фундаментом, на котором народ веками возводит храмы национальной культуры, является история. Российская империя прекрасно понимала значение собственной истории, не жалея ни средств, ни сил для ее широкого распространения среди образованной части населения. История преподавалась не только в гимназиях, но и в реальных училищах, в городских школах и на всех факультетах многочисленных университетов. Именно тогда возникали школы виднейших русских историков, не утратившие своего значения и в наши дни.
Но это потом. Сейчас не важно. Надо вспомнить, что было до того, прежде. Себя.
Это сложно, даже с клубком в руках. Как знать и понимать, смотреть и видеть. Ниточка вилась, уходила вглубь, билась, словно ведущая к сердцу вена. Нужно распутать, проследить. Добраться до сути. Вернуться к себе.
– Семьи здесь у меня нет, мистер Джекаби, поэтому я не вижу лучшего способа провести вечер, чем на службе. – Неужели вы так одиноки? – спросила я. – Неужели у вас совсем никого нет? – Все довольно… сложно, – ответил Чарли. – Мне гораздо удобнее жить одному.
Ну не позор ли, что люди, которым отпущено так мало времени в полном страданий мире, так безжалостно себя мучат?
Притворяйся до тех пор, пока сама не поверишь в свою ложь. Может, тогда и они тебе поверят.
Немного нужно, чтобы умереть, но искать смерть значит ничего не искать
В первой половине жизни многие принятые мной решения были определены чувством стыда и самопринижением. Образование, которое было единственным выходом из этого убогого мирка, стало для меня и спасением, и новой тюрьмой, так как чрезмерный уклон в интеллектуальность всегда приводит к недоразвитию функции чувства. Этот внутренний разлад достиг пика в середине жизни и выразился в депрессии и психологическом кризисе. И именно в этот период я впервые обратился к психоаналитику. Первым же моим целителем стал психотерапевт, который умел лечить только с помощью препаратов. И (за это я ему очень благодарен) однажды он сказал мне, что я должен обратиться к юнгианскому аналитику, потому что сам он не способен дать ответы на мои вопросы. Я с радостью последовал совету, так как в то время уже интересовался Юнгом (правда, исключительно академически). Но тогда я еще не понимал, что это было началом второй половины жизни и вторым раундом в моем бессознательном противостоянии чувству стыда.
Мужской кодекс гласит, что если парень изменяет девушке — ты не вмешиваешься, если только девушка твоего друга не приходилась другом и тебе тоже.
Кошка в человеке вообще не нуждается. Она в чем нуждается? В тепле, в пище. Это да. Сам человек ей совершенно не нужен. Кошка, я бы сказал, человека презирает. Она его умнее. Человеку кажется, что он держит кошку, а на самом деле, это она его держит.
– Разумеется, я тоже обладаю гипнозом, – наконец-то признался он.
– Каким?! – заорал Базука, уже не имея сил себя контролировать.
Тот сложил руки на груди, а улыбка поползла вширь:
– Разве еще не заметил? Должен был, с твоей-то насыщенной личной жизнью. Я – человек от природы очень добрый, но ты меня слишком долго доставал. И теперь у тебя в постели с женщиной ничего не получится. Не хочу расстраивать, но и с мужчиной тоже. Даже с плюшевой игрушкой не выйдет. Последнее вышло случайно, психанул…
Базука ни на секунду не поверил, но ознобом его прошибло. Он уточнил почти ласково:
– Шутишь? Ведь если не шутишь, я тоже психануть могу – и урою тебя на веки вечные.
Медик вообще страшная профессия. Даже спецназовцы рассекают ножом людей не ежедневно, в отличие от хирургов, которые по нескольку раз на дню полосуют человеческую плоть.
Я миллиардер без миллиардов, Холмси. У меня душа владельца частного самолета, а в жизни я катаюсь на общественном транспорте. Это настоящая трагедия.
Чем ярче свет, тем чернее тени.
Никогда мужчина не может назваться рыцарем, если поднимет руку на даму.
Однажды вечером Сиверт идет берегом реки и вдруг останавливается: на воде покачиваются две диких утки, самец и самка.Они заметили его, увидели человека и испугались, одна говорит что-то, отрывистый звук, мелодия в три тона, вторая отвечает ей в лад. В ту же секунду птицы снимаются, чиркают словно два маленьких колесика по воде и опять садятся на расстоянии брошенного камня. Тогда одна опять что-то говорит, а другая отвечает, это та же фраза, что и в первый раз, но полная такого облегчения, что звучит почти блаженством: она построена двумя октавами выше! Сиверт стоит и смотрит на птиц, смотрит мимо них и куда-то далеко, в грезу. Какой-то звук пронизал его, нежность, в нем проснулось слабое и легкое воспоминание о чем-то буйном и чудесном, пережитом когда-то раньше, но изгладившемся. Он идет домой, притихший, не говорит об этом, не болтает, это было не похоже на земные слова. То был Сиверт из Селланро, молодой и самый обыкновенный; он вышел однажды вечером и вот что он пережил.
«КРИСТИАН ЛАКРУА ВОЗВРАЩАЕТ ЖЕНЩИНАМ ИХ ЖЕНСТВЕННОСТЬ», — гласит заголовок в модном журнале. «Женственность» является своего рода кодом принадлежности к женскому полу с добавлением того, что общество в данный момент хочет продать женщинам. Если «женственность» означает женскую сексуальность и ее прелесть, то женщины никогда ее не теряли и им незачем вновь приобретать ее. У всех женщин, которые способны испытывать удовольствие, «хорошее» тело. Нам не нужно тратить деньги и голодать, бороться и что-то изучать для того, чтобы стать чувственными: мы всегда были такими. Мы не должны верить в то, что нам нужно каким-то образом заработать внимание к себе: мы всегда были его достойны.
Если вы полагаете, что образование слишком дорого стоит, попробуйте невежество. Дерек Бок