Как тебе может быть одиноко? У тебя же есть ты, разве не так? Если ты потеряешь себя, то тогда тебе точно станет одиноко.
- Счастливой дороги, если только она не в школу. Джейк улыбнулся. - Нет... не в школу. Это дорога к безумию.
<...> избегайте всего радикального, ибо истина, может быть, и не лежит точно посередине, но очень редко бывает расположена с краю…
***
Самое отвратительное ощущение, когда ты все видишь, все чувствуешь — а изменить ничего не можешь. Не так страшно, если просто не хватает сил и способностей, здесь можно утешить себя тем, что сделала все, что могла. А вот когда в дело вмешиваются присяга и приказ…
Случается, что какой-нибудь человек остаётся при вас всю жизнь и вам не удается его оттолкнуть. Он знал вас в благополучные времена, но не отстаёт от вас и в бедности и всё так же восхищается вами, единственный, кто вам ещё доверяет, или, как говорится, слепо в вас верит.
В ту ночь я никак не мог заснуть - ощущение счастья и одновременно беспокойство прогнали сон прочь. Тем не менее ночь пролетела настолько быстро, что рассвет словно обрушился на меня, не прокрадываясь по своему обыкновению.
За время нашего знакомства он говорил обо мне некоторые вещи, которые оказались правдой. Думаю, что очень легко принять понимание за сочувствие - ведь мы все так сильно хотим его услышать. Умение отличать первое от второго, видимо, и является одним из признаков взросления. Очень больно и противоестественно думать, что кто-то читает в твоей душе, не испытвая к тебе симпатии. Столь же отвратительно видеть в понимании только орудия хищника.
Так как никаких сверхспособностей у нас нет, то и исчезать нечему. Мы чарующе неповторимы в своей первозданной и прекрасной немощи.
Мы с детства научены исчезать внутри себя, создавать непроницаемые стены, за которыми мы живем. Иначе мы бы, конечно, сошли с ума и поубивали друг друга и самих себя.
В споре с реальностью верх всегда берет реальность.
- Ты знаешь другие заповеди?
- Не могу утверждать. Просто со стороны вижу то, что веками невыгодно никакому государству.
- Что это?
- Я думаю, могла быть такая заповедь: “Не бойся”.
- Но человек не выжил бы эволюционно.
- Не в смысле безрассудности, а в смысле что-нибудь предпринимать.
— Когда я умру, — сказал Газон, осматривая пациента, — повесь на моей могильной плите колокольчик. В кои-то веки смогу с чистой совестью лежать и не дергаться, когда звонят.
Вероятно, самое сложное в мире для человека - просто наблюдать и принимать окружающее. Мы всегда искажаем картины нашими надеждами, ожиданиями и страхами.
Одна маленькая ложь может превратиться в нескончаемую череду обмана...
Мечта, как известно, не может длиться вечно. Но когда она здесь, её нужно ценить и беречь.
Говорят, в каждом доме есть своя тайна, скрытая от чужих глаз.
Ты – демон... Значит, должен быть плохим...
– Так, может, я просто хороший плохой демон?
Появляется его лицо. Глаза красные, лицо в синяках. Такое симпатичное.
Ты заставила меня остановиться и задуматься. Ты раскрасила мой мир красками. Мое спасение - в твоих глазах.
Лишь историки знают, как много героических поступков было совершено ввиду отсутствия других альтернатив.
...после тридцати лет женщина, даже самая самоотверженная, смотрит на мужа прежде всего как на предмет своего удобства.
Ничто так хорошо не продается и не покупается, как грех.
Часто парень сам заявляет: "Послушайте, я не в состоянии выполнять свою работу. Это мне не по силам. Не можете ли перевести меня на другую должность?" Для всех лучше, когда служащий приходит к такому решению самостоятельно. Любая компания теряет хороших работников, просто оказавшихся не на своем месте; они, быть может, получили бы большее удовлетворение и достигли бы больших успехов, если бы их не увольняли, а переводили на другую должность.
Это чаепитие – точно прореха в плотной ткани обычая, которая ненадолго обнажила канву бытия и которую мы залатаем с таким же удовольствием, с каким проделали; точно магические скобки, выносящие сердце из грудной клетки в самую душу; точно крохотное, но животворящее семя вечности, проникшее во время. Во внешнем мире то шум и рев, то сон и тишь, бушуют войны, суетятся и умирают люди, одни нации гибнут, другие приходят им на смену, чтобы в свой черед тоже сгинуть, а посреди этой оглушительной круговерти, этих взрывов и всплесков, на фоне вселенского движения, воспламенения, крушения и возрождения бьется жилка человеческой жизни.Так выпьем же чашечку чая.Какудзо Окакура в своей «Книге чая» пишет о нашествии монгольских племен в XIII веке как о великом несчастье: не потому, что оно было кровавым и принесло людям много горя, а потому, что уничтожило множество культурных достижений династии Сунн, и в том числе драгоценнейшее из них – чайное искусство; я, как и он, убеждена, что чай – напиток не простой. Когда чаепитие становится ритуалом, оно развивает умение видеть великое в мелочах. В чем заключено прекрасное? В великих вещах, которые, как и всё на свете, обречены умереть, или же в малых, которые при всей своей непритязательности, способны запечатлеть в мгновении бесконечность?Чаепитие, в ходе которого воспроизводятся одни и те же жесты, один и тот же вкус, оттачиваются до высшей подлинности, простоты и тонкости чувства, и каждый почти задаром получает право приобщиться к столу аристократов – ведь чай доступен как богатым, так и бедным – чаепитие обладает редким достоинством: вносить в наше абсурдное существование частицу спокойной гармонии. Да, мир движется к опустошению, сердце тихо плачет – оплакивает красоту, кругом царит ничтожность. Так выпьем же чашечку чая. Тишина, только ветер шумит за окном, шелестят и срываются с веток осенние листья, да спит, разнежившись в тепле и свете, кот. И в каждом глотке – квинтэссенция времени.
-Ты бы расстроилась, если бы он назвал тебя стулом? - спросил отец Мартин.
-Нет, конечно.
-А почему нет?
-Я ведь знаю, что я не стул, - ответила женщина.
-Но разве ты не знаешь, что ты не шлюха? - спросил священник.