...«о политике пусть думают те, кто получает за это деньги».
Отбор на это отделение был чрезвычайно жёсткий, до тридцати человек на место. Требуется хотя бы наличие у тебя грамоты об участии в конкурсе, скажем, сочинений… или стихов… хотя бы регионального масштаба, а лучше бы всесоюзного.
— Удостоверение Союза писателей подойдёт?
— Чьё удостоверение? — не поняла директорша.
— Моё.
Трудно расставаться с укоренившимся укладом жизни, даже если ты эту жизнь ненавидишь.
Стоит ей показаться в дверях, как сердце у меня в груди начинает колотиться, но Даниель говорит, что нужно вести себя спокойно, да, почти холодно, если хочешь завоевать женское сердце. Это как муху ловить. Нужно сидеть совершенно спокойно и смотреть в другую сторону. А потом, когда муха уже не будет тебя бояться, сядет на стол прямо перед тобой и подползет поближе, будто упрашивая, чтоб ты поймал ее, — тогда надо действовать молниеносно — решительно и с верой в себя. Вера важнее всего. Потому что мухи ловятся не быстротой, а верой. У тебя только одна попытка, а значит, ты должен быть готов. Так говорит Даниель.
Размышления без веры делают человека несчастным.
Каждому достоинству и каждой добродетели сродни какая-нибудь слабость или какой-нибудь порок; развившись сверх положенной меры, они превращаются то в одно, то в другое. Щедрость часто становится расточительностью, бережливость - скупостью, храбрость - безрассудством, осторожность - робостью, и т.д. в такой степени, что, по-моему, нужно больше рассудительность для того, чтобы соблюсти меру в наших добродетелях, чем для того, чтобы избежать противоположных им пороков. Порок в своем истинном виде настолько уродлив, что с первого же взгляда вселяет в нас отвращение и вряд ли мог бы когда-нибудь соблазнить нас, если бы поначалу не надевал маски некоей добродетели. Добродетель же сама по себе настолько прекрасна, что покоряет нас с первого взгляда, а при дальнейшем знакомстве увлекает все больше и больше. И мы считаем, что в ней, так же как и во всем, что прекрасно, немыслимо никакое излишество. Здесь-то и бывает нужна рассудительность, для ого чтобы умерить и направить в надлежащее русло самые наши лучшие устремления.
Эта чертова публика думает, что можно всю жизнь просидеть на своих дурацких жирных плоских задах, а потом получить укольчик и снова стать здоровым. Чушь собачья.
"...Однако когда-нибудь придет-таки возмездие. Оно запаздывает, число злодеяний, совершаемых индейским тигром, год от года растет, коллекция скальпов пополняется новыми трофеями. Но всему бывает конец..."
Иногда она твердила себе, что люди преувеличивают значение этих отношений между полами и часто из-за случайной встречи портят себе всю жизнь. Впрочем, она тотчас же улыбалась безнравственности этой мысли — ведь в таком случае все проступки дозволены, все женщины могут принадлежать всем мужчинам. А как много женщин благоразумно соглашаются делить мужчину с соперницей! Как часто повседневный опыт в своей безмятежной терпимости торжествует над ревнивым стремлением к полному и безраздельному обладанию!..
Мы идем в великий поход за секретом божественного всемогущества! Наша славная компания из четырех человек, в числе которых убийца, специалистка по смертельным проклятьям, коллекционер древних книг и просто маг-ловелас. Наш путь будет пролегать по густо заселенным землям Озерного Края в пригороде Микарона — одного из крупнейших городов Нерия. И направлять нас будут записи, сделанные не пойми кем, не пойми когда на страницах старой книжонки.
-Какими, однако, туманными кажутся тексты!
-Вы говорите, Люцилла, сущий вздор. Неужели вы думаете, что мир предназначен для того, чтобы казаться ясным пятнадцатилетней девочке?
- Будь страх противником легким, ни одного труса бы на свете не осталось.
«Умереть от морской болезни невозможно, но очень хочется».
У нее была довольно бурная школьная жизнь, и к нам она пришла из шестого класса одного из тех независимых пансионов, где девушек ничему не учат, но где они многое узнают.
Главное - это счастье.
- Следующая истина состоит в том, - продолжил дон Хуан, - что восприятие возможно благодаря точке сборки - особому образованию, функция которого заключается в подборе внутренних и внешних эманаций, подлежащих настройке. Конкретный вариант настройки, который мы воспринимаем как мир, является результатом того, в каком месте кокона находится точка сборки в данный момент
И мы танцевали перед лицом неизвестного будущего под эхо ушедшего прошлого.
— Что ты задумал?
Его улыбка была слабой.
— Я бы не назвал это «задумал». Я бы назвал это распеванием «Аве, Мария» за пару секунд до взрыва.
Когда муж и жена разводятся, они больше не «одна сатана», даже если штамп в паспорт еще не проставлен.
— С меня хватит вашего высокомерия, — отвечал Мартин. — Оставьте их в покое. У них появилось что-то хорошее, доброе, а вы явились в чужое гнездо и гадите в нем, и издеваетесь над ними. А я разговаривал с ними. Я ходил по городу и смотрел на их лица. В них есть нечто такое, чего у вас и быть не может, — вера. Немного простодушной веры, и с ее помощью они горы сдвинут. Вы закипели от злости, потому что кто-то украл ваш триумф, кто-то добрался до них раньше вас и вы сделались ненужным!
- Вот ты, например, отправился бы в неизвестное, побуждаемый только алчностью? Да ни за что. Алчность работает только в мире обычной жизни. Но чтобы в леденящем душу одиночестве пуститься в странствие по немыслимым пространствам иных миров, требуется нечто повнушительнее алчности. Любовь. Нужна любовь к жизни, к авантюре, к тайне. Нужно обладать неиссякаемой любознательностью и огромной смелостью.
"Слова - это пули в патронташе истины, и других ей не надо. А поэты - снайперы".
- Ангел - это ваша фамилия? - спросил Виталий Сергеевич.
- Да нет, кличку такую дали.
- За что ж вас так?
Сенька весело прищурился и начал загибать пальцы:
- Передовик колхозного производства - раз, водки не пью - два, не курю - три, бабу свою не бью, хоть и стоит, - четыре, с начальством не ругаюсь - пять. Как же не ангел? Вылитый!
Будущее не высечено на камне и может измениться в любой момент
когда человек нелюбим, тебя раздражают мелочи: то, как он умывается, как ест, или как сопит во сне, раздражают привычки, может быть, и вполне безобидные. То, что мы охотно прощаем любимому, вырастает между нелюбимыми непреодолимой стеной.