Мы увидели столько, сколько смогли увидеть слепые.
Василий Федорович Бабушкин явился во флот из крестьянской гущи, из глухой провинции Вятской губернии. Высокий ростом, широкоплечий, грудастый, он обладал атлетическим телосложением. Своей необычайной физической силой он однажды удивил французов. Это было в Тулоне, когда там строился крейсер "Баян". В местном городском театре шло представление. Среди разных других номеров какой-то атлет демонстрировал перед публикой свою силу: сажал на стол двенадцать человек, подлезал под него и поднимал на своей спине вместе с людьми. Бабушкин, находясь в это время среди зрителей, не выдержал — вышел на сцену и попросил прибавить еще двух человек. Гром аплодисментов наполнил весь зал, когда он поднял такую тяжесть. Побежденный соперник сейчас же скрылся за кулисами, а русский силач, когда вылез из-под стола, совершенно растерялся. Его смущали бурные восторги публики и цветы, летевшие к ногам. Он не знал, что делать, и несколько минут неподвижно стоял на сцене, глядя в зрительный зал карими глазами, молодой и наивный, с натуженно-покрасневшим лицом.
Потом он признавался своим товарищам:
— Ну до чего неловко было! Не помню даже, как вышел из театра. Навертываю прямо на крейсер, а в голове будто шмели гудят.
После этого вечера он ежедневно получал десятки писем от француженок. Они всячески добивались с ним свидания. Но из этого ему удалось извлечь лишь ту пользу, что он скорее других научился разговаривать по-французски.
С самого начала войны Бабушкин находился на крейсере "Баян" и все время отличался исключительной храбростью. Он участвовал во многих самых рискованных предприятиях. Нужно ли было ночью выслеживать и ловить японских агентов, сигнализировавших своим войскам огнями, он всегда шел впереди всех. Не обходилось без него и в тех случаях, когда сторожевые паровые катеры отправлялись брать на абордаж неприятельские брандеры.
– А вот это у нас Кира! Нам её вообще из другого мира прислали, как редкого боевого мага. У нас такие даже не водятся.
– Ой, а в чём ваша редкость? – полюбопытствовала та же девица, которая до этого у Тавера спрашивала.
Я не успела ничего соврать, Реф меня опередил:
– У Киры есть редкая боевая способность: выматывать чужие нервы. Действие долгосрочное, убойность поразительная.
Я наградила его мрачным взглядом, Реф в ответ невозмутимо улыбнулся.
Все мы кажемся не теми, кем являемся в действительности.
...до чего же раздражает хладнокровного циника трепетный невротик.
Океан очень стар — он древнее гор, он хранит в себе память и мечты бесконечного Времени.
Меня не волнует, кем хотят стать дети, пусть только поклянутся никогда не соваться в политику. Не для того я их растил, чтобы они там изгваздались.
Она — подросток, и потому самой судьбой ей суждено быть несчастной; англичанка — и потому должна чувствовать себя неловко, всю жизнь обороняться от нападок; живет в четвертом десятилетии двадцатого века — и потому не может не сталкиваться с проблемами рас и классов; женщина — и потому вынуждена протестовать против закабаления женщин, существовавшего в прошлом.
На мой взгляд, в мире вообще нет людей, созданных для совместной жизни и уж тем более для быта. По правде говоря, я полагаю, что человек всегда остаётся одинок, а союз между двумя людьми - не более чем фикция, призванная угодить миру, основанному на потреблении. Я одна. Ты один.
Для меня море такая большая радость, что я не могу быть всё время с ним. Нельзя слушать любимую музыку во всякое время - так и я с морем. Зато встречи с ним драгоценны...
- Все просто, - следя за тем, как довольная, сложив на груди руки, Вероника наблюдает за что-то гневно шипящим на демонологов Даниэлем. - Проще всего обвинить некромантов, потому что их месть - самое жуткое, что только может быть. Ну, ты знаешь, убьют, поднимут, снова убьют. И так пока не надоест, - расплылся в очередной улыбке Азарий.
И тут мне эти некроманты внезапно как родные стали.
– А еще я знаешь что люблю? Беляши!
– Какие еще беляши?
– Как? – изумился я. – Ты не слыхал про беляши? Несчастный! Это же мечта! Колодец в пустыне! Благоухание роз! Защищенный диплом!
Я принялся описывать достоинства неизвестного Вацлаву лакомства. Под конец я увлекся и попытался воспроизвести шипение беляшей на сковородке.
Мы живем, почти ничего не понимая в устройстве мира.
...
За исключением детей (которые еще слишком мало знают, чтобы не задавать такие серьезные вопросы), мало кто ломает голову над тем, почему природа такова, какова она есть, откуда появился космос и не существовал ли он всегда? не может ли время однажды повернуть вспять, так что следствие будет предшествовать причине? есть ли непреодолимый предел человеческого познания? Бывают даже такие дети (я их встречал), которым хочется знать, как выглядит черная дыра, какова самая маленькая частичка вещества? почему мы помним прошлое и не помним будущее? если раньше и правда был хаос, то как получилось, что теперь установился видимый порядок? и почему Вселенная вообще существует?
В нашем обществе принято, что родители и учителя в ответ на эти вопросы большей частью пожимают плечами или призывают на помощь смутно сохранившиеся в памяти ссылки на религиозные легенды. Некоторым не нравятся такие темы, потому что в них живо обнаруживается узость человеческого понимания.
(Предисловие К.Саган)
78-летний старец до последнего вздоха остался неисправимым почитателем солнечного света и человеческого счастья. -(Н. Смирнов. Послесловие).
— Ой, госпожа ведьма, а может, вы сегодня где-нибудь спрячетесь? — встревожился за меня почему-то извозчик.
— Да вы что, там же такой мужчина! — воскликнула вся довольная я.
А нет у вас комнаты, где бы не было кровати? Кровать всегда располагает к откровенности
– У нас есть легенда о том, что Творец, когда создавал мир, из всех существ первым вылепил из звездной пыли именно дракона. И вдохнул в него частичку своей души, которую мы называем Пламенем. Он дал этому дракону все – силу, чтобы без устали рассекать воздух, скорость, чтобы ничто не смогло его догнать, упорство, чтобы он смог бороться с ветрами, и мудрость, чтобы огибать скалы, которые могли вырасти на его пути. И не было могущественнее на свете создания, чем первый сотворенный дракон. Все было ему подвластно. И однажды дракон спросил у своего создателя: «Зачем ты сделал меня совершенным? К чему мне стремиться, если все вершины давно покорены?» И тогда Творец вынул из дракона Пламя, а затем разбил его на две части. Одну вернул обратно, а другую забросил далеко-далеко. И сказал: «Теперь у тебя есть смысл. Найдешь его – снова станешь цельным». С тех пор драконы бродят по Вееру в поисках кусочка потерянного Пламени. Ждут, когда в одном из миров загорится частичка души Творца. Подходящая именно для него. Единственная. Та, ради которой каждый из нас пойдет на все.
— Твоя нога в этих сапогах может поскользнуться, и ты умрешь, разбившись на скалах, — обрадовал старик, а я выпустила обувь из рук. — Но так как ответственность за выбор взяла не ты, тебе ничего не грозит. Но поскользнуться и умереть ты все равно можешь!
Наша способность кристаллизовать воображение отличает нас от других видов, поскольку она позволяет нам творить в условиях гибкости нашего ума, а затем воплощать наши творения в условиях твердости нашей планеты.
Только любовь может сделать женщину счастливой.
Черный цвет, Дэй, черный – вы связаны до смерти. Уже связаны. И теперь вы будете вместе вне зависимости от твоего желания, вы уже связаны. И это, – он весело подмигнул, – только смерть разлучит вас.
В отличие от англичан и американцев, которые уже за завтраком стараются выбрать всю дневную норму холестерина, французы по утрам едят мало. Вместо яичницы с беконом, сосисок, фасоли, вафлей и тостов они обычно ограничиваются тремя «к»: кофе, круассан, курение. Дело в том, что они приберегают силы для ланча (есть теория, что из-за скудного завтрака все французы первую половину дня проводят в плохом настроении, но по моим личным наблюдениям это верно только в отношении официантов и шоферов такси). Но в «Уше» нас ждал, как и обещала Мартина, un brunch copieux: печеные яблоки, йогурт, яйца во всех видах, тарелки с байонской ветчиной и сыром, поджаренный на гриле деревенский хлеб, домашние варенья с кухни в Эжени и два завернутых в серебряную фольгу теплых пакета величиной с небольшую буханку: прародители всех круассанов добрых восемь дюймов длиной, пухлые, легкие и сдобные. Жевать их не требовалось – они сами таяли во рту. Мы съели все, а потом долго гуляли по дюнам, избавляясь от набранных калорий. Так проходили все наши дни в «Уше»: морской воздух, превосходная еда, farniente. Всю эту неделю нас кормили и баловали так, как никогда в жизни.
- Нервничаешь? - Как проститутка в церкви.
– О, а тут вообще интересная история, – оскалился друг, заставив меня занервничать, когда положил руку мне на плечо. – Мама наконец решила выдать Саашандру замуж!– Бедный мужик, – сочувственно вздохнул я, стряхнув с себя навязчивую конечность.– Угу, – радостно закивал Декс, все также пакостно улыбаясь. – А император предложил твою кандидатуру!– Что?!
– Что?!Изумленно закричали мы одновременно с Сашей, но странная реакция наемницы меня сейчас волновала в самую последнюю очередь.– Ткарн! Быть не может! – возмущался я под громкий гогот уже почти бывшего друга. – Какого?.. Чего ты ржешь?!– Ну как же, мы ведь теперь станем родственниками, – подмигнул мне остряк, прежде чем получил в ответ оплеуху.
Полагаете, будто к безумию ведут отчаяние и безнадега? Отнюдь. Отчаяние приводит к отчаянным поступкам, а безнадега придает им суицидальный характер.
К безумию ведет неопределенность. Когда не остается ничего определенного, когда начинаешь сомневаться во всем, даже в собственном рассудке.