Но храбрость часто обходится дорого, и за нее приходится платить
Сердце лесоруба - это бензопила.
На Анне Ивановне был надет пеньюар. Анне Ивановне исполнилось тридцать, может, двадцать девять. Пеньюару - вдвое больше.
— Это единственное, что никому из нас не под силу. Стать взрослым. Что вы понимаете под взрослой личностью? Дух, облаченный лишь во вретище и пепел мудрости? Не знающий дурного — зависти, зломыслия, алчности, угрызений совести? Это невозможно! Вольтер, даже Вольтер всегда хранил в своей душе ребенка, завистливого, чумазого и скверного мальчишку, без конца обнюхивавшего собственные пальцы. Вольтер унес его в могилу — и мы унесем. Папа Римский на своем балконе... мечтающий о симпатичном гвардейце. Или английский судья в изящном парике... о чем он думает, отправляя человека на виселицу? О справедливости, вечности и прочих взрослых материях? Или о том, как бы ему получить членство в Жокей-клубе? Безусловно, в жизни человека изредка бывают и взрослые моменты — и самый важный из них, очевидно, смерть. От смерти этот чумазый мальчишка бежит, как от огня, оставляя за собой пустую оболочку, предмет безжизненный и чистый, как "Белая Роза". Держите. — Она подала мне кристалл с цветком. — Спрячьте в карман. Пусть она напоминает вам, что быть надежным и безупречным, то есть взрослым, — значит быть предметом, алтарем, фигуркой под слоем стекла, которую надлежит оберегать и лелеять. Куда приятнее — правда же? — чихать и чувствовать себя живым.
Понятие прогресса служит нам защитным механизмом, укрывающим нас от ужасов грядущего.
On accepte plus facilement les choses que l’on sait que celles que l’on ignore. En voulant vous protéger, j’ai fait le contraire.
Иногда люди делают что-то просто потому, что им хочется, а не потому, что в этом есть какой-то смысл.
В нашей бывшей Стране Советов есть у людей дурацкая привычка раздавать непрошеные рекомендации, оценку действиям других людей и всячески выражать свое никому не интересное мнение.
Когда мы просим прощения, мы соглашаемся, что были неправы. Как бы осуждаем то, что совершили, даём определение свои поступкам. И мы тогда искренни перед другими людьми.
Ключи от цивилизации роботов. От таких, как Тхан. И от таких, как Ниу-Ши. Роботы бывают разные. Плохие и хорошие. Роботы, желающие убивать, и роботы, желающие развиваться.
Но ведь и люди бывают разные. Кто-то хочет рожать детей, разводить животных, строить дома и жить в мире. А кто-то желает убивать.
Тогда какая разница между людьми и роботами? Кто более достоин жить на планете Эльси? Чего хочет сама Настоящая Мать?
Для того чтобы бодрствовать на протяжении всей Зимы, требуются полная кладовая, большое везение, теплая одежда и несколько десятков хороших книг.
– Говорят, нас так мало, потому что боги милосердны к нашему миру, – Селим ухмыльнулся.
– А это неправда, мастер?
– Конечно, неправда. Если боги и есть, то милосердие – это последнее, чем они занимаются.
"Здесь чувствуется что-то такое… не знаю… какая-то статичность. Как будто и само это место умерло вместе с ним."
«Глаза - сказал кто-то, - зеркало души». Быть может, вернее было их сравнить их с окнами, которыми вливаются в душу впечатления яркого, сверкающего цветного мира. Кто может сказать, какая часть нашего душевного склада зависит от ощущений света?
«Большинство убийств совершаются людьми, которые клялись друг другу в любви до гроба».
Даже находясь на моей территории, он не казался загнанным в силки зверем, скорее львом, которого временно перевозят в соседних клетках с вонючим скунсом… Скунсом была, к слову, я.
Власть лучше отмщения. Власть – это нечто живое, и благодаря ей вы протягиваете руку к будущему. А месть – мертва, она тянется из прошлого и тащит вас назад.
Here is an animal with venom like a snake, a beak like a parrot, and ink like an old-fashioned pen. It can weigh as much as a man and stretch as long as a car, yet it can pour its baggy, boneless body through an opening the size of an orange. It can change color and shape. It can taste with its skin. Most fascinating of all, I had read that octopuses are smart.
Люди, которые «выставляют себя напоказ», одеваясь в яркие цвета, просто пытаются возместить внутреннюю свою бесцветность, вот и расцвечивают фасад, а фасадом никого не обманешь. (Дэвид Скотт)
"...разве смерть – это наказание за содеянное? Чувство вины и ожидание смерти гораздо хуже."
Мой взгляд падает на календарь. Двадцать первое января.
– Двадцать… первое?.. – невольно вырывается у меня.
– Двадцать первое, – снисходительно подтверждает собеседница.
…Но последний день, который я помню, – это шестнадцатое января…
Что?.. Что она сказала?.. Я убийца?.. Я?!
Перестав видеть в ней врага, я обрела друга.
В нескольких десятках ярдах от меня кто-то подорвался на противопехотной мине. Пустыня содрогнулась, я оглох на полчаса, и осколком царапнуло ногу. У каждого есть история чудесного спасения, подозреваю, что это моя, вот только чуда никакого нет, одна слепая случайность. Но со случайностью дела иметь никто не хочет, все предпочитают играть словами и говорят о чуде.
в процессе выяснитcя, что крылатый отлично умеет готовить. Но только угольки. Овощные, мясные, хлебные...
В окне манхэттенского русского ресторана появился портрет Сталина с надписью: «Сталин умер! Сегодня бесплатный борщ!»