– Прошлое надо забыть, жить надо настоящим.
Я стою. Очень напряжённая. Стою за партой в классе.
Фрау Шлютер о чём‑то меня спрашивает. Я несколько раз отвечаю «не знаю». Я делаю это нарочно, чтобы разозлить её. Она несправедлива. Я не хочу опускать глаза. Я сопротивляюсь ей.
Внезапно она срывается на крик. Её терпение кончилось.
Вот она подходит ко мне близко. От неё плохо пахнет, это немыслимо, ведь я точно помню, что фрау Шлютер всегда славится безупречной, безукоризненной чистотой. Очевидно, что она боится, и боится из‑за меня. То, что я делаю, может обернуться неприятностями не только для меня, но и для неё.
Я тону в слезах, но отказываюсь сделать то, чего она требует.
Я не двигаюсь. Я не уступлю. Никогда.
В классе мёртвая тишина. Ни насмешливого хохотка.
Ни косых взглядов. Ни дуновения ветерка. Только звериное замешательство от того, что сейчас может мне так дорого
обойтись.
Gods don’t last forever, you know. They all take a fall eventually. Even Allfather. Even me. Everyone falls to the dark in the end; and if you don’t believe it, just take a look at the temples and statues and shrines and sacrificial standing stones that once meant more than life or death, now reduced to exhibits, curiosities, little fragments of history.
Где люди живут, там и еврею место найдётся.
Слова «не плачь, милая» представляются вполне благожелательными, и человек, который их произносит, очевидно, хочет помочь и утешить вас. Но в этих словах скрывается тонкий намек на то, что чувства нежеланны. Что вы доставляете неудобство другим. Что для всех было бы легче, если бы вы этого не чувствовали, поэтому, пожалуйста, прекратите.
Книгу не презирают за то, что она хорошенько зачитана!
Никого мы не любим горячее, чем свои отражения и отражения своих ошибок. Людей иных нам любить очень трудно.
Ты когда-нибудь чувствовал себя запертым в самом себе? Не знаю, насколько адекватно это звучит. Просто иногда кажется, будто все знают, кто я, кроме меня самого.
У боли нет ни капли милосердия: ей требуется обещанный кусок плоти, и она отрывает от него кусочек за кусочком. Она не успокоится, пока от тебя не останется лишь пустая оболочка, жалкое подобие того, кем ты был когда-то.
Когда тебя предают или бросают, это невыносимо, но ничто не сравнится с той боль, когда чувствуешь себя пустым изнутри. Ничто не ранит сильно, чем отсутствие боли.
Если растрачивать время и талант, просто зарабатывая на кусок хлеба, ничего стоящего не добьешься до самой смерти.
Жаль, что совесть, как одежду, невозможно разгладить…
Женщина способна повергнуть мужчину в ад лишь тогда, когда мужчина уже обзавелся билетом до преисподней или по меньшей мере начал высматривать в расписании подходящий маршрут.
Человек ничего не делает без причины.
— Многое кажется прекрасным, пока мы стремимся к нему, — заметил мистер Саттерсвейт. — На расстоянии даже самое уродливое может выглядеть красивым.
Между удовольствием и болью очень тонкая грань. Две стороны одной монеты, они не существуют друг без друга.
Мамы не должны бить детей и кричать на них, как бы сильно те их ни раздражали. Потому что когда детей бьют или кричат на них - дети инстинктивно бросаются искать спасения у мамы же. И это тупиковый расклад.
В единомыслии — сила, но все ли то разумеют? Страх и подневольное согласие вижу в глазах. Не сильно еще наше государство, хотя и берем крепости и города… Единомыслие нам нужно!
«Мужик, секс еще не повод для знакомства»
Все прочтут и не поймут, а один прочтет и поймет. И сделает как надо.
«…а также ко всем членам этой позорной компании ультиматум». Это что такое, я не знаю, – насмешливо объявил Квакин. – Вероятно, ругательство или что-нибудь в этом смысле.
– Это такое международное слово. Бить будут, – объяснил стоявший рядом с Фигурой бритоголовый мальчуган Алешка.
Гармония - далеко не единственное, что связывает вместе человеческие сердца. Куда крепче людей объединяют общие муки. Общие раны. Общие страхи. Нет успокоения без крика боли, как не бывает мира без пролитой крови или прощения без невосполнимых потерь. Вот, что лежит в основе истинной, а не абстрактной гармонии...
— Передай, что это обед от Даниэлы, собственными руками приготовленный, — велела она. — Кстати, отправь посуду в ресторацию «Лебединая песня».
— Не жалей умерших, Гарри. Жалей живых, и в особенности тех, кто живет без любви. Твое возвращение, может быть, послужит тому, чтобы стало меньше искалеченных душ, меньше разбитых семей. Если это кажется тебе достойной целью, то сейчас нам пора проститься.
У каждого человека должно быть право на свои секреты. Невозможно узнать человеке совсем все до конца. Ты сойдет с ума, если будешь пытаться
Всё болезни от нервов и только венерические от любви.