Оле-Лукойе дотронулся волшебной брызгалкой до картины, и нарисованные на ней птицы запели, ветви деревьев зашевелились, а облака понеслись по небу; видно было даже, как скользила по земле их тень.
«Дьявол знает мое имя, — словно во сне, повторяла я про себя. — Дьявол знает мое имя».
Если бы были посланы все шесть, заявил он [Вильсон] с той великолепной неспособностью признавать ошибки, которая потом сделала его фельдмаршалом, то «это отступление было бы наступлением, а поражение — победой».
Слаб все-таки человек. Казалось бы, все все понимают, все читали у Шекспира про имя и розу. Все знают пословицу: Хоть горшком назови, только в печь не ставь. Но все-таки спросим себя: приятнее купить вещь по относительно низкой цене, если над ней что написано - уцененные товары или специальное предложение?
Странное дело, нежить, персонажи, для которых у наших предков не находилось ничего, кроме осинового кола (в народе) или серебряной пули (у аристократов), вдруг становятся чуть ли не героями нашего времени. Вампиры - носители сверхромантичной любви и верности.
Книга принадлежит читателю. Он перехватывает инициативу: поселяет персонажей в своем воображении, по-своему интерпретирует некоторые пассажи, находя те смыслы, о которых я даже не задумывался. Но все это часть игры!
Наше отражение меняется каждый день по чуть-чуть, незаметно. Вот внезапно обнаруживается морщинка в уголке глаза, вот вдруг оказывается, что цвет лица стал не таким свежим. И лишь разглядывая старые фотографии, мы начинаем понимать, как бежит время.
Вот почему у всех мерзавцев, получивших по ушам, тут же открывается чакра справедливости?
Мы просто время подошли спросить, а нам - по ушам...
Море хранит свои тайны...
Тот, кто желает сохранить про себя свои мысли должен уподобиться бессловесным существам и пить одну воду.
Почему, когда человеку хорошо, он обязательно должен тревожиться и ждать откуда-нибудь беды?
Чтобы отправиться в путешествие, Путешественник-фантазер должен привести в движение что-то такое, что находится… в нем самом.
– Назовись, человек! – вместо князя жестко бросил Скарпи.
– Я тебе не «человек» [«Человек» – обращение к холопу], нурман, а десятник князя полоцкого, славного Роговолта Сергей! – с достоинством ответил Духарев.
Один старый знакомый рассказал мне, что не любит путешествовать один. Когда он видит нечто необыкновенное, новое, красивое, ему так хочется с кем-нибудь поделиться, что, если никого не оказывается рядом, он чувствует себя несчастным.
Мне кажется, паломник из него не получится.
Я узнала, как хорошо, если есть проблемы. Ведь благодаря им я должна была искать новые возможности и многому смогла научиться.
- когда младенец рождается, кулачки его крепко сжаты, верно? А знаешь почему? Потому, что ребенок ещё ничего в жизни не понимает и хочет схватить в свой кулак всё, что только возможно, как бы говоря: "Мне принадлежит весь мир!" А как умирает старик? С раскрытыми ладонями. Почему? Потому, что жизнь преподнесла ему хороший урок.
- какой же такой урок?
- с собой ничего не унести
– Где мы находимся? – В Шотландии. – А точнее? – По уши в дерьме.
Я размышляла о следах воспоминаний, остаются ли они неизменными или же мы меняем их, переписывая память. Прочны ли они, как дома и скалы, или же скоро увядают и заменяются, перекрываются. Все, что мы помним, мы пропускаем через себя, переиначивая, ничто не остается таким, каким оно было в действительности.
Тупых вояк не бывает, их быстро убивают.
Скука же - спутница, с которой миришься только в одиночестве, ибо в такие проклятые минуты не хочешь иметь свидетелей, чтобы на них не запечатлелся этот позорный облик.
В занятиях стряпней имеется то преимущество, что разум остается свободным, в то время как руки хлопочут, полные изобретательности, которая принадлежит только им и занимает только их.
Каждый человек с рождения красив по-своему, и нельзя говорить: «Он уродливый, некрасивый, не очень». Не бывает некрасивых людей – бывают разные мнения и вкусы.
Хрущев был прав, по крайней мере, в одном: когда капиталистическому Западу придет пора повеситься, американский бизнесмен с радостью продаст ему веревку.
В глазах Юна стояли слёзы. И на одну беззащитную секунду Харри почувствовал искреннее сострадание. Не такое, какое испытывал к жертве или к её близким, но сострадание к человеку, который в душераздирающую минуту видит собственную уязвимую человечность.
Виктор стряхнул оцепенение и закричал:
-А ну, стоять! Не приближайся, иначе я выстрелю снова!
И выругался.
Человек остановился, втянул голову в плечи.Руки безвольно болтались вдоль тела, единственный глаз сочился болотной мутью.Зомби- вот кого он напоминал.Мертвеца,ожившего только наполовину.
- Опусти пистолет, идиот,- скучно произнёс он.