"У каждого он свой, путь этот жизненный, говорил отец Андрей, а направления два – к богу или диаволу. Но каждый непременно сам свой выбор делает."
Когда живешь в сотнях миль от своего дома и родителей, то чувствуешь, что ты всегда далеко. Неважно, какой у тебя адрес.
Я — звезда; всякий человек — звезда. Нет, лучше костер, про звезды я слишком мало знаю. В сердцевине костра жарче всего, рядом с костром тепло, мазни ладонью по языку огня, и станет горячо. Если ты звезда — хорошо, костер! — разумно ли требовать постоянства? Равномерности? Время горит во мне, здесь так, там — иначе, но все равно во мне, все равно горит. Поэтому я младенец, юноша, мужчина, кто-то еще. Чему удивляться? Оглянитесь! — здесь весна, а там лето, и зиме тоже нашлось место.Так устроен мир. Что, не поняли?Он терпеть не мог объясняться словами. В слова вмещалось мало смысла. Если слова — те же звезды, а смысл — время, то в словах оно выгорало слишком быстро, оставляя после себя золу и пепел. Действие, присутствие, молчание, поступок — они были гораздо содержательней. Жаль, не все понимали такую речь.
Хотя я сильно пострадал из-за войны, но никак не мог представить для себя другой жизни.
Трудно поверить, что человек говорит правду, когда знаете, что на его месте вы бы солгали.
Нет в мести пользы ни для тела, ни для духа.
Эволюция - это долгая и постепенная хренотень. А революция - это когда ХЕРАК! И всё не так и по-другому!
Гарри, предоставленный самому себе, думал о том, до чего же могут опуститься девчонки ради мести.
Что надо знать о моей подруге? Про таких говорят: "Жрет и не толстеет, ведьма."
Если боль ненадолго заглушить, она станет еще невыносимей, когда ты почувствуешь её вновь.
«…Мне снилось, что солнце продали в рабство
Большому подсолнуху у дороги,
Что солнце отныне навек несвободно
И держит свой путь, повинуясь взгляду
Слепого подсолнухова лица.
А если залягут над миром тучи
И солнце не сможет найти прорехи,
Чтобы увидеть лицо господина
Черное, в венчике рыжих листьев, –
Солнце умрет…»
Пока будет собственность, будет и нищета. Пока существует брак, не умрет и проституция.
Жизнь - это только процесс выбора момента смерти. Вся жизнь является непрерывной отсрочкой этого момента, потому что выбор так труден! Не делать выбора - огромное облегчение.
Она нравилась мне, как теплый ветер в лицо...
Ты считаешь, что я не заслуживаю горевать так же сильно, как тот, кто потерял сына, которому было сорок? Жизнь сына, оборвавшаяся в двадцать семь лет — слишком коротка для матери. Но то, что она коротка, не значит, что ее не было вовсе. Она просто была коротка. Вот и всё.
Информация – это тоже оружие, главное, правильно ею воспользоваться.
- Все было. Старое ломали, перестраивали - нелегко это далось. С кровью. И все же нет ничего милее, чем Родина. Трудное все забывается, помниться больше хорошее. Кажется, и небо там другое - ласковое, и трава мягче, хоть и без этих букетов. И земля лучше пахнет. Я вот думаю: пусть бы опять все воротилось, как-нибудь сладили бы со своими бедами, справедливее стали бы. Главное, чтоб без войны.
Искусство нужно делать, а не болтать о нём. Рза не любил племя искусствоведов, терпеть не мог многоречивых господ и их экзальтированных спутниц, завсегдатаев биеннале и вернисажей, рассуждающих о природе гения и о гибели мировой культуры, всех этих никчёмных бездельников, работающих не руками, а языком.
Любить - самая трудная задача для человека. Понимал ли Иисус, о чем просит, когда призывал нас возлюбить ближнего своего, как самого себя?
«Как же мне теперь жить? – стонал он безмолвно. – Я не смогу!»
«Ну так не живи», – безжалостно откликнулась Сапфира.
«Но ведь Гэрроу больше нет. Нет и не будет! А со временем и меня ждёт та же судьба. Значит, всё напрасно – любовь, семья, любые героические деяния? Всё, всё уходит, и от человека не остаётся ничего, кроме горстки праха! Зачем же мы вообще существуем на свете? Зачем к чему-то стремимся, что-то совершаем?»
«Смысл – в действии. Но ценность твоих действий ничтожна – ведь ты отрицаешь сам смысл жизни, отказываешься от перемен и приобретения опыта. А ведь всё зависит только от тебя самого! Выбери же занятие по вкусу и посвяти ему свою жизнь – вот и обретёшь и цель, и новую надежду».
«Но на что я гожусь?»
«Это тебе подсказать сможет только твоё сердце. Ты обретёшь спасение лишь тогда, когда будешь всей душою стремиться к чему-то».
“Frankly, I had no idea how anyone knew if they were in love in the first place. Was there ever a single thread a person could pick out from the knot and say “Yes—I am in love—here’s the proof!” or was it always caught up in a wretched tangle of ifs and buts and maybes?”
– Говорят, любовь все оправдывает, все, но это неверно.
Но чего же все эти люди так страшатся?
Эти слова, эти истерические позы, эти разглагольствования причиняют мне боль не только как женщине, но и, разумеется, как матери. Уже в который раз я втайне радуюсь вашим упорству и терпению в защите нашей судьбы. Спасибо за эту битву от нашего имени и во имя нас, женщин, ибо у нас больше нет представительского места в палате депутатов, как не имеем мы его и на площадках общественного
обсуждения и в собственных семьях.
You know, ‘crazy’ is such a negative word. I prefer ‘disordered.’ Order’s so dull. Chaos is where the party is.
— Не могу знать, то дела господские. Вам, леди, какие туфли к этому платью подать, синие… или вот синие? — слегка опешила она, обнаружив кроме одной пары летних туфелек только брошенные у кровати ботинки.
— Синие. — в тон ей откликнулась я