Просто определённые вещи делать нельзя. Иначе будет противно смотреть на себя в зеркало.
Те вещи, которые просты и понятны женщинам — мужчинам приходится растолковывать с применением большой дубинки. И наоборот. Нечто само собой разумеющееся для мужчин, женщины не замечают, пока оно их по голове не стукнет. Три раза подряд.
Легче найти знакомую рыбку в океане, чем человека в этом людском водовороте.
..он определил цивилизацию, как «искусство сделать доступным всему обществу то довольство и покой, которым пользуется добродетельный и благоустроенный семейный дом».
Один талант всегда зажигается о другой, потом от него зажигается второй, от второго - третий и получается милый такой, бесконечный пожарчик, протяженностью в века.
Воображение — это действующие образы.
– Сердце у меня болит, Серегей. Что с нами будет? Что будет с ней? Страх во мне теперь, брат. Раньше такого не было. Раньше у меня не было Элды – только Бог был и честь родовая. Ни Бога, ни честь отнять нельзя, Серегей. А ее – можно. Раньше я смеялся в глаза смерти. Бог сотворил нас смертными. Мы должны умирать. Иначе как бы мы возвращались к своему Творцу
Слёзы счастья. Самые красивые слёзы на свете.
Меня ничуть не радует встреча с соотечественниками на чужбине. Я делала вид, что не понимаю родного языка. Мне хотелось анонимности.
-А наш учитель истории всегда говорит, - заметила я, - что при ближайшем рассмотрении везение оказывается ничем иным, как результатом тщательной подготовки и усердной работы.
Родители не совершенны, но им не нужно совершенствоваться. И это очень мудро потому, что эти слова говорят о том, что вы принимаете людей такими какие они есть. Совершенных людей нет. Даже среди родителей.
«У каждого человека своя цена, скажите мне вашу и считайте, что мы договорились».
Дети должны уходить от родителей. Так должно быть. К тому времени, когда ты становишься родителем, ты должен уже пережить это. в чем бы ни была причина твоего ухода. Но родители не должны уходить от своих детей.
– Так, Лала, путь к сердцу мужчины лежит через что?
– Грудную клетку, наверное… на анатомии говорили…
И потом, в жизни есть такой период, когда любая связь становится предсказуемой, включая и ее деградацию: опыт запрещает нам искать новое чувство, убивает в нас свежесть блаженного неведения.
Мы об этом больше никогда не говорили. Разговоры на подушке имеют не больше значения, чем сны, и отличаются той особенностью, что могут легко забываться.
— Я… люблю тебя.
— То есть любил меня тогда? Тогда ты сказал: «я всё ещё люблю тебя».
— Нет… Я всё ещё всё ещё люблю тебя.
— Ха-ха! – и снова взору моему являются его зубы, ровно выстроенные в ряд. – Опять?
— Всегда.
«Бог – мой второй пилот», – сказал он, и эти слова стали названием его книги.
- А вы, Холе, занимаетесь расследованием убийств из идеализма? - И да и нет. Жить-то надо.
Любов завдає тобі глибоких ран, але й по-своєму загоює твої шрами, за умови, що ти довіряєш їй та даєш на це час. Я не торкатимусь своїх шрамів. Я здобуду нові рани, перш ніж старі загояться, і ранитиму інших людей. Кожен з нас носить із собою ніж.
Сомнение- это первый шаг к предательству.
Понятие чести чаще всего толкает на идиотские поступки. И не лучше ли вести себя по-идиотски, чем потерять честь?
Непривычно, неестественно для наблюдателя стать объектом наблюдения, и впрямь мурашки побегут по коже.
Гномы умеют превращать свинец в золото...
Наконец слух добрался и до остроконечных ушей самих гномов.
— Что, правда умеем?
— Откуда мнето знать? Лично я — нет.
— Ну да, а если б умел, то сказал бы? Вот я б не сказал.
— А ты что, умеешь?
— Нет!
— Ага!
Отчаяние приходит не тогда,когда ты присытился страданием,а когда ты присытился весельем.