Сделать женщину счастливой очень легко, только это бывает очень дорого.
Вот, думала я, друг мой стал старше, он все познал, он объездил весь мир, он отрастил себе крылья, я же все пытаюсь пустить корни.
Чтобы стать счастливым, достаточно просто не знать, что такое счастье настоящее.
Люди изначально содержат в себе много несоответствий, которые либо постепенно затухают, либо формируются, оставляя отметины на всей последующей жизни.Нельзя просто так прожить и исчезнуть, шлейфы твоего существования хоть и недолго, но все же будут стелиться, укутывая бывшее окружение.
....Привыкают равнодушно смотреть, как творится зло; сначала его приемлют, затем и сами творят его. Со временем душа, непрерывно оскверняемая сделками со совестью, мельчает, пружины благородных мыслей ржавеют, скрепы, сдерживающие пошлость, разбалтываются, и все начинает вращаться само собою...
Ещё в начале XX века крестьяне считали вполне естественным на Пасху "христосоваться" с домовым или лешим. Для этого после пасхальной заутрени в церкви они шли в лес с пасхальными яйцами и там громко говорили: "Христос воскрес, хозяин полевой, лесовой, домовой, водяной, с хозяюшкой и детками!"
Некоторым людям можно подарить весь мир, но им даже его будет мало.
Там, где любят друг друга, никогда не наступает ночь.
Конечно, обсуждать хозяев - это все равно что сравнивать прыщи на носу: некоторые из них хуже других, но в целом даже самые лучшие не украшают жизнь
Священный? Не знала. Я люблю по утрам променад совершать по саду, зашла во время прогулки в лабиринт, заблудилась немного, а вышла не ко дворцу, а к горам. Стало любопытно, пошла и туда прогуляться, а там этот конь на пути стоит, красивый такой. Я его угостила яблоком, потом он нагнулся, словно приглашая на нем прокатится. Ну я и села, а он ка-а-ак понесет. Как держалась, сама не понимаю. Шкодливая скоти… лошадка.
У меня вспотела спина. Сочинять на ходу, да так чтобы было похоже на правду, не так-то просто.
Простые, доведенные до автоматизма движения – наполнить чайник водой, отмерить заварку, найти кружку – обладали способностью прояснять мозг, замедлять время… придавать смысл молчанию.
Только когда возвращаешься на родину после долгого отсутствия, тебя поражает эта очевидность: люди не интересуются друг другом, и это нормально.
Права народная мудрость — никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. И к добру, к худу ли такие потери и обретения — этого человеку понять тоже не дано.
— А кто будет платить? — забеспокоился трактирщик. — Голова, вино…
— Ты веришь в загробную жизнь, Симон-киринеянин? — поинтересовался Петр.
— Конечно, верю.
— Даю тебе слово, что там я тебе и заплачу. Если хочешь, могу даже дать расписку.
Трактирщик почесал в затылке.
— Что? Ты не веришь в загробную жизнь? — угрожающе спросил Петр.
— Верю, Петр. Черт побери, верю… но не настолько…
В действительности, как замечают Гилберт и Уилсон, мы часто желаем не того. Люди, представляющие идеальный отпуск на пустынном острове с солнцем, прибоем и песком, могут быть разочарованы, когда выяснят, «насколько им необходима структурированная ежедневная жизнь, интеллектуальная стимуляция или регулярная доза "Pop Tarts"[12]». Мы думаем, что если наш кандидат или команда выиграют выборы, мы будем счастливы долгое время. Но последующие исследования обнаруживают, что следы эмоциональных приливов исчезают быстрее, чем мы предполагаем. Внимание переключается и за час, день или неделю (зависит от степени крайности хорошего или плохого события), чувства спадают, и мы перенастраиваем наши подъемы и спады на новую реальность.
Нет людей совершенно дурных: у каждого есть свои достоинства и недостатки...
Ищи свободу, и ты станешь пленником своих вожделений. Ищи подчинения, и ты обретешь вольность.
... построенный из прекрасного белого камня, белого песчаника, который так хорошо впитывает краски неба, слегка окрашиваясь розовым на заре, в полдень принимая оттенок свежей соломы и опять розовея с приближением вечера.
Мы засмеялись, а потом я спросила:
— А кто вы?
— Вы еще не поняли? Болтун и неудачник.
— Вы это серьезно?
— Насчет болтуна?
— Нет, насчет неудачника?
— Как еще можно назвать человека, у которого в тридцать три года ни семьи, ни собственного дома, ни приличной работы, ни перспектив… Зато масса дурных привычек.
— По-моему, вас это ничуть не тяготит, — позволила я себе возразить.
— А вы проницательны. Не ожидал. Обычно красивые девушки…
— Дуры, — подсказала я.
— На самом деле дураки мужики, которые эту глупость повторяют.
Одна голова хорошо, а втроём всё же веселее.
Ещё пять минут в воде, и я поняла, что жизнь всё-таки прекрасна. Пусть на часах шесть утра, а я устала, как ломовая лошадь, зато сегодня выходной – то есть сейчас помоюсь, закутаюсь в пушистый халат, высушу волосы и отправлюсь спать.
[...] - Или нет, лучше приснилось, как этому твоему Вруну Залётному... - Врёту Лёту!
Я винила мужа в том, что он — кобель, а теперь понимаю, что он бежал не от меня, он бежал от себя, от чувства собственной вины, с которым не справился. И даже побег в новые отношения его не спас.
Сознание, что ровно год будешь вне сферы канцелярских влияний и ровно год тебя не будут беспокоить предписаниями и телефонами, создаёт душевное равновесие.
Если не кормить толпу хлебом, если не ублажать зрелищами, толпа эта из ленивой аморфной массы превратится в безумную, алчущую крови лавину.