Лучше совершить поступок, чем жить, боясь его.
Нормально, да? Я в осадке! Нерастворимом.
В Двадцати королевствах картографам нередко приходится заполнять белые пятна на картах предупреждениями типа «Здесь водятся драконы». Следует заметить, картографы при этом не шутят. Драконы — тоже.
Проигравших не восхваляют, когда в силе победители.
Старость всех нас превращает в карикатуру на самих себя. Неудивительно, что мы ее боимся.
Если на минусы в жизни смотреть сквозь поднятый средний палец – они будут плюсами
...когда вечером лег, из-за собственной усталости на какое-то время впал в такое отчаяние, что в полусне молился, пусть мне дадут в руки все устои мира, уж я бы их встряхнул! Ох ты, господи! Ах, любимая…
Человеческую природу не переделать, людям изначально присуще жить маленькими бандами и иногда резать друг друга. Только настоящая, полноразмерная власть способна зажать человека так, что он бросает свои настоящие замашки и начинает ходить на работу в галстуке, слушаться тещу, и делать прочие нужные глупости.
Нельзя любить безоглядно, растворяясь в другом человеке и ставя его интересы превыше своих.
Неужели единственная цель современного мира состоит в том, чтобы разрушать идеалы и вскармливать цинизм?
Из этого короткого и не очень понятного диалога Заноза уяснил главное: на Тарвуде нет привычного ему оружия, и второстепенное: Лэа и Мартин безоружными ходили охотиться на дракона. Какая новость хуже — невозможность стрелять или неадекватность работодателей, он не знал. Решил, что обе плохи.
А кто говорит, что легко победить в поединке с самим собой? Великий Проводник
Людям,лишённым безобразия,которое нужно скрывать,безобразие других не видно.
В этот период вам нужно быть более нравственными, чем когда-либо, ибо настало время скорой встречи с семьей, с женой, с детьми, которые в течение четырех лет ждали вас... Вы обязаны, как воин-победитель, принести подарок своей семье, жене и детям, свою неизменную любовь и верность, не встречаться с теми, кто готов лечь с вами на первой скамейке и наградить вас любыми болезнями. В таком подарке ни жена, ни дети, ни близкие вам люди, ни народ, ни государство не нуждаются. Заражение венерической болезнью является тяжким преступлением перед народом, перед государством, перед семьей, несмываемым позором и несчастьем вашего поколения. Является антигосударственным преступлением потому, что эта болезнь является социально опасной.
Терпи, солдат, пока настанет день… Не будь свиньей перед своей подружкой, будь человеком. Не падай в грязь венерических болот — это мой первый совет.
Молюсь, когда другого выхода не вижу. Уважения достоин тот, кто свои дела улаживает сам, без посторонней помощи.
Я рассказал дону Хуану, например, о поведении моего отца, которое, как я думал, очень подходит к настоящей ситуации.
Почти сразу по прибытии на ферму мой отец настаивал на том, чтобы ясовершил с ним длинную прогулку так, чтобы мы могли с ним обо всем поговорить. И во время нашего разговора он составлял планы о том, как мы будем ходить купаться каждый день в 6 часов утра. Ночью он ставил будильник на пол шестого, чтобы иметь достаточно времени, потому чторовно в шесть мы должны быть уже в воде. А когда звонок начинал звенеть утром, он выскакивал из постели, надевал очки и подходил к окну, чтобы посмотреть наружу.
Я даже запомнил следующий монолог:
– М-м-м… Немножко облачно сегодня. Послушай, я сейчас прилягу всего минуток на пять, о'кей? Не больше, чем на пять! Я просто собираюсь распрямить свои мышцы и полностью проснуться.
И он всегда без исключения спал после этого до десяти, а иногда и до полудня.
Я рассказал дону Хуану, что меня раздражало его нежелание отказаться от явно надуманных решений. Он повторял этот ритуал каждое утро, пока я, наконец, не оскорбил его чувства, отказавшись заводить будильник.
– Это не были надуманные решения, – сказал дон Хуан, явно принимая сторону моего отца. – он просто не знал, как встать из постели, вот и всё.
– Во всяком случае, – сказал я. – я всегда с сожалением отношусь к нереальным решениям.
– Какое же решение будет тогда реальным? – спросил дон Хуан с улыбкой.
– Если бы мой отец сказал себе, что он не может идти плавать в шесть утра, а может, возможно, и в три пополудни.
– Твое решение ранит его душу, – сказал дон Хуан с оттенком большой серьезности.
Я подумал, что уловил нотку печали в его голосе. Некоторое время мы молчали. Моя задиристость испарилась, я думал о своем отце.
– Разве ты не видишь, – сказал дон Хуан, – он не хотел плавать в три часа пополудни.
Его слова заставили меня подпрыгнуть.
Я сказал ему, что мой отец был слаб, и таким же был его мир идеальных поступков, которые он никогда не совершал. Я почти кричал.
Дон Хуан не сказал ни слова. Он медленно в каком-то ритме качал головой. Я чувствовал ужасную печаль. Когда я думал о своем отце, меня всегда охватывало такое всепоглощающее чувство.
– Ты думаешь, что ты был сильнее, не так ли? – спросил он меня как бы невзначай. Я сказал, что да, и начал рассказывать ему обо всей эмоциональной путанице, которую мой отец вносил в меня, но он меня прервал.
– Он был злой с тобой? – спросил он.
– Нет.
– Он был мелочен с тобой?
– Нет.
– Делал ли он для тебя все, что мог?
– Да.
– Тогда что же в нем неправильно?
– Что ж, – сказал Эл, – теперь мы знаем правду.
– Разве это правда?
– Конечно, – сказал Эл. – Вне всяких сомнений.
– И мы узнаём ее таким идиотским способом – со стенки в мужском сортире… – Горькое чувство обиды пересилило у Джо все остальное
Настоящая жертва-это отказ от чего-нибудь такого, что мы очень любим. Но именно это принесет нам больше радости, не правда ли?
– Вас ждет великое будущее. А что это значит?
Сашка недоуменно молчала.
– Это значит, прежде всего, что ваше настоящее – ежедневный рабский труд.
"я понимала, насколько мы с Лерсом разные. Притяжение тел пройдёт, а что останется? «Не лезь в политику, дорогая, ты ничего в этом не смыслишь…»
Отношения можно строить только с тем, с кем ты смотришь в одну сторону."
— Есть такой фильм — «Клён». Не знаю, ты смотрела, нет? Там в конце взрослый и ребёнок стоят на могиле хунвейбина, погибшего во время фракционных войн. Ребёнок спрашивает: «Они герои, да?» Взрослый отвечает: «Нет». Тогда ребёнок спрашивает: «Они злодеи?» Взрослый отвечает: «Нет». «А кто же они тогда?» — спрашивает ребёнок, и взрослый отвечает: «История».
Ну что за глупая женская натура, обязательно искать хоть какие-нибудь признаки взаимной симпатии, придумывать их, домысливать, создавать себе удобную иллюзию. Всё, лишь бы не осознавать, что нет никаких ответных чувств.
...живя у моря, люди становятся мудрыми... Они не заперты в горах и не привязаны к однообразной равнине. У моря есть простор для глаз. Наверное, это помогает людям свободно мыслить.
Жизнь в Нижнем мире — ветры, грызущие утес. Щербинка за щербинкой, впадинка за впадинкой. Отваливается камешек, на его месте нарастает короста лишайника. Ты и опомниться не успеваешь, как изменения, поначалу — ерунда, пустяки, плюнуть и растереть, в конце концов настигают тебя, окружают голодной волчьей стаей и валят на землю. С земли ты встаешь чудовищем и больше не интересуешься тем, как ты выглядишь. Почему? Ну хотя бы потому, что никто не считает себя чудовищем, а значит, чудовищами тебе кажутся все остальные.
— ..Да, — она отвела глаза. — Теперь я понимаю, что, возможно, мне вообще не стоило в это вмешиваться…
Ну хотя бы понимает.
— И почему же ты так думаешь? — в таких случаях всегда лучше перепроверять, чего они там напонимали, чтобы потом не получилось неловко.